— Брат Кэртис, — пробормотал он. — Из… монастыря Всеблагого Спасителя. — Монах попытался перекреститься, но не смог: приступ кашля охватил его, и он еще раз сплюнул розовую пену.

— На вас напали? — продолжила опрос Ранегунда, стараясь не думать, какими последствиями грозит поселению появление этого окровавленного монаха. — Скажите нам кто.

— Разбойники. Они захватили наш монастырь и…

Брат Кэртис, затрясшись, умолк.

Удо и Орманрих обменялись смущенными взглядами. Оба понимали, что тех, в чьем присутствии умрет пришлый монах, ожидают неисчислимые беды. Бархин страдал больше всех: он держал незнакомца под руку, и вся рубаха его уже была пропитана чужой кровью.

— Где находится ваш монастырь? — спросила Ранегунда, когда монах пришел в себя.

— По дороге на Гамбург… в четырех-пяти днях езды, — ответил брат Кэртис и снова зашелся в приступе кашля, после которого лицо его приобрело мертвенно-бледный оттенок. Каждый вздох давался несчастному с невероятным трудом. — Я бежал. Настоятель велел мне уйти. Я не пошел к Гамбургу. На подступах к нему тьма бандитов. Так говорили страдальцы, каким удавалось вывернуться из их лап.

— Вы помогали им?

— И всем, кто нуждался, — слабеющим голосом отозвался монах. — Голодным, помешанным. — Он скривил губы. — Но их становилось все больше. Люди из Бремена, они… забирали все.

Ранегунда огляделась вокруг.

— Итак… — уронила она. — Принесите для раненого тюфяк и кликните брата Эрхбога. Сходи за ним, Хлодвик. И не мешкай: брат Кэртис плох.

Краем глаза она заметила, что на плацу показались Пентакоста и Беренгар.

Хлодвик, развив невероятную для него скорость, исчез.

— Проехав через ворота, он тут же свалился, — сказал Орманрих, лишний раз напоминая герефе, что вины его в бедственном состоянии незнакомца нет никакой. — А мул… нет сомнения в том, что с ним обошлись очень плохо. Да и монах его после, похоже, загнал.

— Да, бедное животное, несомненно, участвовало в сражении, и в этом усматривается дурное предвестие, — откликнулась Ранегунда. — Отведите его на конюшню, и пусть кто-нибудь о нем позаботится, чтобы отвести от нас зло. Брат Кэртис, — обратилась она к раненому, медленно и отчетливо произнося каждое слово, — мы сделаем все возможное для облегчения ваших страданий и с милостью Христа Непорочного постараемся в том преуспеть.

Брат Кэртис моргнул, посмотрев на нее невидящим взглядом. Голова его запрокинулась, изо рта вместе с выдохом хлынула новая кровь.

— Может быть, уложим его на землю? — с надеждой спросил Кередит. — Ему трудно дышать, а там, глядишь, станет полегче.