Он не стал заканчивать свою мысль.

— Там был король, и он должен был их защитить, — сказал Калфри, баюкая все еще болевшую после ранения руку. — Долг короля — защищать своих вассалов.

— Маргерефа сказал, что на Бремен напали мадьяры, — возразил Сент-Герман. — А они безжалостны и свирепы.

Ранегунда сдвинула брови.

— Вы с ними бились?

— И не раз, — ответил рассеянно Сент-Герман. Перед его мысленным взором чередой пронеслись картины тех сражений, в которых участвовал сам, вкупе с теми, в каких судьба отводила ему роль стороннего наблюдателя, с их бессмысленной тратой людских жизней и сил. Очнувшись, он вдруг осознал, что все жители крепости глядят на него и что в большинстве этих взглядов уже нет неприязни.

Раздался громкий крик: брат Эрхбог, размахивая распятием, пробивался через толпу.

Бархин не дрогнул, продолжая подпирать плечом умирающего, но Кередит смутился и отступил.

— Христос Непорочный поможет вам, добрый брат, Он вас спасет, даже если все силы зла против вас ополчились, — провозгласил брат Эрхбог и порывисто обнял израненного монаха, не подозревая, что причиняет тому сильнейшую боль.

Брат Кэртис взвился и отшвырнул мучителя от себя. Его стал бить кашель, а изо рта опять потекла кровавая пена.

Оскорбленный брат Эрхбог попятился, всплеснул руками и возопил:

— Дьявол! Его мучит сам дьявол!

Собравшиеся в ужасе закрестились. Все и так шло из рук вон плохо, а тут на их головы свалилась очередная напасть.

Ранегунда взглянула на Сент-Германа.

— Такое возможно?

— Нет, — сказал он, с глубокой горечью наблюдая, как ширится людской круг, в центре которого теперь оставались лишь Бархин и им поддерживаемый, на глазах бледневший монах.

— Он одержим бесами. Дьявол терзает его. Он страдает из-за того, что отверг веру Христову!

Брат Эрхбог, крепко прижимая распятие к груди и приплясывая, принялся исторгать молитвенные латинские фразы.

Бархин в отчаянии поглядел на него.

— Добрый брат, дозволь опустить его наземь.