— Нет, — заявила она и прикрикнула на рабов, уже принявшихся вращать рукояти лебедок. — Остановитесь, иначе я вас накажу. Когда иноземец вернется, вы впустите его в крепость. Если предпримете хоть какую-либо попытку его задержать, в ход пойдут плети. Я прикажу отхлестать любого, кто выступит против него. — Гневный взгляд ее отыскал оторопевшего брата Эрхбога: — Вы можете печься о душах наших людей, добрый брат, но я здесь герефа и отвечаю за безопасность крепости и деревни. Сей иноземец весьма нам полезен, и я не позволю прогнать его прочь.

Брат Эрхбог на какое-то время потерял дар речи.

— Дьявол, — произнес он наконец, — ищет женщин, ибо они всегда прислуживают ему и много опаснее, чем даже демоны ада.

— Я говорю с вами не как женщина, а как герефа, — возразила Ранегунда. — Иноземец сейчас единственный наш кузнец и к тому же спас четверых наших людей от верной смерти. Крепость нуждается в нем.

— А когда выкуп уплатят? — язвительно спросил брат Эрхбог. — Будет ли он нужен крепости и тогда?

— Да, но удерживать его я не стану. Польза пользой, но существует и честь. — Она вызывающе вскинула голову. — Вам не за что его порицать, ведь он взял на себя все заботы об умирающем служителе Божьем. И, говоря по чести, вы должны быть благодарны ему.

— Умирающий не был монахом, он был слугой дьявола, переодевшимся в рясу, чтобы навлечь на нас зло, — пробормотал брат Эрхбог. — Ладно, я отзываю запрет. Можете не закрывать перед иноземцем ворота. Но окончательно нас рассудит Христос Непорочный.

Напряжение схлынуло, и крестьяне потянулись к воротам, следом за ними побрел и Орманрих.

— Вот и прекрасно, — сказала Ранегунда и обвела оставшихся хмурым взглядом. — Смотреть уже не на что, возвращайтесь к делам. — Она кивнула Дуарту: — Ты проследишь за работниками, а воинами займется капитан Амальрик. Все мы, — возвысив голос, обратилась она к остальным, — будем молиться за упокой души умершего у нас незнакомца. Брат Эрхбог опасается, что в него вселился дьявол. Но не сам ли он наставлял нас проявлять сострадание к каждой заблудшей душе?

Брат Эрхбог одарил ее неприязненным взглядом и холодно произнес:

— В час возмездия ты пожалеешь об этих словах.

— Будем надеяться, что Христос Непорочный явит нам свою милость, ведь, как вы говорите, Ему свойственно проявлять снисхождение к смертным, — сухо ответила ему Ранегунда и, прихрамывая, пошла к южной башне.

Там ее поджидала невестка.

— Тот монах? Он пришел сюда умереть?

— Он пришел за помощью, — возразила Ранегунда. — Но мы не сумели оказать ее в полной мере.