— Спорное утверждение, — заявил Сент-Герман. — И весьма опасное в своей сути.

Они помолчали, наблюдая за ходом деревенских работ. Йенс запрягал волов, плотники ладили новые избы, лесорубы за частоколом обрабатывали стволы — первые в эту весну.

Ранегунда рассмеялась.

— Вы не с той ноги встали? Никому из этих бродяг и в голову не придет, что здесь кто-то живет. — Она указала на громадные, уходящие к горизонту леса. — Мы в этих дебрях спрятаны лучше, чем молодые лисята.

Шутку не приняли.

— Эти люди пережили голодную зиму, и, раз уж они продержались, у них развился очень острый, особенный, превосходящий звериное чутье нюх. Их основное занятие — поиск еды, и они безошибочно устремляются туда, где ею пахнет. Они должны делать это, иначе умрут. — Его темные глаза помрачнели, а внутренний взор ушел в прошлое — к голодным бунтам Ниневии, Туниса, Багдада.

Ранегунда перекрестилась.

— Возможно, вы правы. Однако вряд ли весь этот сброд страшнее датчан. А те не появлялись в наших местах уже более года, ибо воочию убедились, что поселение надежно укреплено: обнесено частоколом и неприступными стенами. Им нет корысти на нас нападать. Что до разбойников, то они вооружены много хуже. Благодаря частоколу даже деревня не пострадает, если они вдруг решатся напасть. Но они не решатся. Как и датчане.

— И на чем же зиждется эта уверенность? — менторским тоном спросил Сент-Герман. — Только на неприступности крепости или на чем-то еще?

— На том, что нас защищает Христос Непорочный, — не задумываясь, ответила Ранегунда.

— Это ответ брата Эрхбога, но не ваш, — мягко произнес он. — Ах, Ранегунда, подумайте сами. Датчане не вассалы Христа. Он в их глазах отнюдь не всесилен.

— Но Он властвует над всем миром, по крайней мере так утверждает брат Эрхбог… Да и мой брат тоже, — заявила она, пожимая плечами. — И приметы сейчас отнюдь не зловещи. — Резон явно не произвел впечатления, и Ранегунда вскинула голову. — Ну хорошо. Давайте попробуем рассмотреть вопрос по-иному.

— Давайте, — кивнул Сент-Герман. — Неприступные крепости тоже берутся, оставим пока это в покое. Итак, почему датчане к вам не идут?

— Почему? — Ранегунда задумалась. — Потому что у них есть другая пожива, много более привлекательная, чем мы.

— Вряд ли, — возразил Сент-Герман. — Откуда ей взяться? Почему бы не предположить, что они получают отпор? Что разбойники за счет притока беженцев сделались чересчур многочисленными и уже с легкостью отшвыривают их восвояси? — Он видел, что она не понимает, о чем идет речь, и поспешил пояснить: — Образовалась сила, которой страшится даже регулярное датское войско, а это уже нешуточная угроза. И крепости сбрасывать ее со счета нельзя.