«Могущественнейшему из правителей шлет свои почтительные приветствия граф Хедаби и Шлезвига, всецело преданный своему королю и Германии и неколебимо стоящий на страже ее северных рубежей!

Теперь, когда худшая пора зимних штормов миновала и закончились снегопады, мы вновь занялись подготовкой судов к дальним рейсам и делаем это столь хорошо, что купцы отовсюду стекаются к нам с товарами, золотом и рабами. В соответствии с вашими пожеланиями я расширил здание таможни и подобрал двух новых чиновников — как для оценки грузов, прибывающих к нам, так и для досмотра товаров, отправляющихся в другие края. Кроме того, я усилил патрулирование подступов к Шлезвигу, дабы торговцы, везущие к нам товары по суше, чувствовали себя в безопасности, а также нанял еще одного писца. Результат не замедлил сказаться: в моей казне скопилось более сорока кусков золота, назначенных вам, и они будут незамедлительно вручены тем офицерам, каких вы соизволите за ними прислать.

Вынужден сообщить также, что у нас возникла срочная необходимость выкупить пятерых воинов, сражавшихся против датчан. Их взяли в плен и потребовали рассчитаться за них к концу февраля, в противном случае пророча им рабскую долю. Я предпочел уплатить выкуп, не дожидаясь вашего разрешения, ибо время ушло бы и пленников могли заклеймить. Убежден, что эти люди необходимы нам здесь и как воины, и как очередное свидетельство того, что ваше величество никогда не бросает в беде своих верных солдат. Если я поступил неправильно, вы вольны судить меня, и я со смирением покорюсь вашей воле.

К несчастью, датчане отнюдь не худшее из того, что нам досаждает сейчас. Торговцы, прибывающие в Хедаби и Шлезвиг из Гамбурга и других городов, весьма сетуют на банды бременских беженцев, что сделались хуже лесных грабителей, ибо не только догола обирают всех, кто им попадется, но и употребляют ограбленных в пищу, выбрасывая лишь кисти рук и ступни. Беды этих обездоленных действительно велики. Они крайне изнурены и голодом, и нуждой, а до первого урожая еще далеко. Так что, ваше величество, было бы вовсе не лишним послать дополнительные отряды, солдат для охраны германских дорог, иначе саранча эта разорит всю торговлю.

Есть и еще одна опасность. Она, возможно, ужаснее, чем опустошительные бесчинства бременских орд, ибо вмешательством армии ее не рассеять. Это болезнь, что трепала нас в прошлом году. Есть донесения, что в некоторых местах она возобновилась опять, и с удвоенной силой. Все приметы указывают, что напасть может распространиться и поразить нас уже этой весной, поэтому нам остается лишь молиться и уповать на милость Христа. Здесь уже умерли два торговца: ноги их сгнили, а головы взорвались изнутри. Велика вероятность, что я в скором времени буду просить вас закрыть наши гавани для кораблей, чтобы не допустить заразу ни в Хедаби, ни в Шлезвиг. Денежные потери восполнятся, когда минет беда, однако если вредные испарения охватят наши порты, то пройдут годы, прежде чем воспользоваться их услугами рискнет хоть какое-то судно. Короче, ваше величество, я теперь начеку и намерен прислушиваться к прогнозам священника из церкви Святого Причастия. Отец Мэйн сказал, что предупредит меня, если в молитвенном рвении ему откроется что-либо угрожающее нашему краю и нам.