— Всегда к вашим услугам, герефа, — сказал он, не оборачиваясь.

Спустившись во двор, Сент-Герман двинулся к кузне, раздраженно прикидывая, как велика вероятность морской атаки на крепость. Выводы были неутешительными, ибо зимние шторма улеглись и Балтика сделалась ровной, как прогулочный плац. Гоня от себя мрачные мысли, он долго и яростно бил молотом по разогретым докрасна заготовкам, придавая им нужную — грозную для противника — форму, потом отправился в баню и, смывая с себя сажу и копоть, провел там чуть ли не с час.

Подходя к дверям превращенного в лабораторию склада, он приостановился, прислушиваясь. Наверху, на ступенях, явно кто-то стоял.

— Кто там? — резко окликнул он, уверенный, что это Ингвальт, вновь затеявший слежку за подозрительным чужаком.

Наверху и впрямь прятались. Но это была Пентакоста. Изящная и воздушная, она походила на облачко — в новом желтом камзоле, узоры которого повторяли узоры ее наголовника, и в ослепительно-белой блузе, примятой тяжестью темного золота кос.

— Да будет добрым твой день, иноземец, — сказала красавица.

— И вам желаю того же, высокородная госпожа, — откликнулся Сент-Герман.

— Я знала что вы придете. — Лицо красавицы осветила чарующая улыбка. — Я захотела этого, и вот вы пришли.

— Ну да, — сказал он с некоторым изумлением. — Я тут расквартирован, вот и пришел.

— Нет, — возразили ему, — вас привел сюда мой призыв. — Пентакоста широким жестом обвела лестничную площадку. — Место не имеет значения. Я позвала вас, и вы явились ко мне. Как явились бы в Дании или в Риме — везде. Но в следующий раз будьте порасторопнее. — Она капризно поджала губы. — Вы не спешили. Мне пришлось ждать.

— Очевидно, я просто не слышал вас.

Сент-Герман поклонился. Лихорадочный блеск в глубине глаз чаровницы сказал ему многое, и он поклонился еще раз.

— Слышали. — Пентакоста спустилась пониже. — Вы просто сопротивлялись призыву. — Вновь улыбнувшись, она огладила бедра. — Но в этом теперь нет нужды. И у вас есть возможность одарить меня тем, чего я так страстно желаю и чего, разумеется, не менее страстно желаете вы.

— Наши желания часто губительны, — сказал Сент-Герман, стремясь отвести от себя неожиданную напасть. — Однако, не будь вы замужней женщиной, Беренгар, без сомнения, с большой радостью откликнулся бы на них.

— Он не более чем игривый щенок и меня недостоин. Он мальчишка, а вы зрелый мужчина и, безусловно, сумеете наполнить мое существо удовольствием и одарить меня детьми.

— Высокородная госпожа, — твердо произнес Сент-Герман, — не подобает вам говорить со мной о подобных вещах. Да и мне не годится вас слушать.