Сент-Герман покачал головой.

— Ты полюбишь меня, — повторила она, наблюдая, как он идет через плац. — Ты станешь моим, инородец.

Через секунду ее затрясло — от ярости и от жгучей обиды. Первое нашло выход в площадной брани, второе — в рыданиях, которые, впрочем, вскоре затихли. Пентакоста отерла слезы и боязливо покосилась на потолок. Так, словно там находился кто-то могущественный и незримый. Это была проверка, сообразила она. Старые боги просто решили выяснить, останется ли их любимица им верна или переметнется к Христу Непорочному при первой же неудаче. Постепенно она осознала и то, почему так упрямился Сент-Герман, несмотря на неодолимость своего к ней влечения. Он не был готов к столь стремительному развитию их отношений. Вот в чем все дело. Он просто не был готов. И конечно, не мог поверить в досягаемость той, что очень долгое время казалась ему недоступной. Его ошарашила ее нежданная пылкость, он принял признание за дурацкую шутку, ему нужно время, чтобы все осознать. Пентакоста вздохнула, понимая, что поспешила, что луна еще не в той фазе и лишь приближается к полноте. Но уж больно удобно все складывалось для решительной встречи. И Беренгар убрался из башни, и приставленным к ней компаньонкам разом понадобилось приглядеть за детьми.

«Да, — сказала она себе, поднимаясь на третий этаж, — ты всегда была опрометчива. Тебя и в детстве поругивали за неумение сдерживаться и за стремление всем поскорее завладеть».

Она вошла в швейную и села к станку, с гордостью оглядев свешивающуюся с него ткань. Пусть попробуют ее распустить, пусть попробуют снять с нее чары. До полнолуния еще несколько дней, и действенность заговора можно усилить. Как удачно, что Джуста с Оситой отпросились к больным ребятишкам. Теперь можно ткать в одиночестве и без помех.

Отойдя от башни, Сент-Герман был вынужден остановиться, чтобы хоть как-то упорядочить мысли, быстро и бессистемно мелькавшие в его голове. Он не смог справиться с ситуацией и разозлил Пентакосту. Что она теперь выкинет, можно только гадать. Одно ясно: эта гордячка ни за что не утихомирится и категоричность отказа ее лишь распалит. Он хорошо понимал, что надуманное влечение красавицы к богатому и независимому инородцу может после случившегося перейти в настоящую страсть. Тогда ему самому какое-то время нечего опасаться, но Ранегунда непременно попадет под удар. Ревность может толкнуть женщину на самые неожиданные поступки, а невеста с золовкой и так не ладят между собой. Если неприязнь перерастет в ненависть, то…

Он круто развернулся на каблуках и зашагал к общему залу. Там рабы под присмотром дежурного вычищали очаг.