— Не совсем так, но сходство имеется, — признал Сент-Герман. — Ваша невестка говорила со мной…

— О чем? — Серые глаза сузились, а лицо их обладательницы словно окаменело. — Что ей потребовалось от вас?

Он снова заколебался, но осознал, что как-то приглаживать происшедшее глупо.

— Она хочет, чтобы мы сблизились с ней. Заявляет, что приворожила меня и что я теперь в ее власти.

Ранегунда молчала какое-то время, потом очень ровно произнесла:

— И когда же она соизволила сообщить вам об этом?

— Четверть часа назад. Как я понимаю, она уже давно мечтает о кавалере, способном помочь ей отсюда сбежать. А на меня выбор пал лишь потому, что я иноземец, не обязанный, по ее мнению, считаться с законами вашей страны.

— И вы с ней согласились? — спокойно поинтересовалась Ранегунда.

— Я вел себя с ней корректнее епископа. — Сент-Герман помолчал. — Но она пришла в ярость. Эта женщина не терпит, когда ей не повинуются.

— Что небезызвестно Беренгару, маргерефе Элриху, да и моему брату, — холодно отозвалась Ранегунда. — Теперь, значит, невестка, решила взяться за вас. — В серых глазах ее блеснул лед. — Обычно она добивается того, чего хочет.

— Не в моем случае, — уронил Сент-Герман, задетый ее недоверием и отчужденностью тона.

Ранегунда медленно покачала головой.

— Пентакоста своего добьется. Она еще не принималась за дело всерьез. А когда примется, непременно вас скрутит.

— Я не настолько податлив.

— Она красива, а вас, как вы сами мне говорили, весьма влечет женская красота.

— Я говорил, что она лишь прелестна, — уточнил Сент-Герман. — Что с вами, Ранегунда? Если бы, предположим, меня к ней влекло, зачем бы я стал рассказывать вам о ее притязаниях?

— Чтобы обвести меня вокруг пальца. Чтобы я думала, будто между нами все хорошо, а у вас были бы развязаны руки.

— Нет, — сказал он. — Это все бред. Я пришел к вам, чтобы предупредить об опасности. А еще… за советом.

— Зачем вам вдруг понадобились мои советы? Вы сильный человек, вы умны, очень умны. И вас ничто тут не держит. Ничуть. — Она повертела рукой в воздухе, показывая, насколько он, по ее мнению, независим. — У вас с появлением печи скопилось столько золота, что вы можете выкупить себя дважды. И уехать с почетом. А я не посмею даже пикнуть.

Он подошел к ней и заглянул в поголубевшие от обиды глаза.