Разумеется, доброта ваша будет вознаграждена, и я также ручаюсь, что любое неприятное происшествие с любым из рекомендованных вами людей не останется без внимания и что пострадавшего или его семью ждет солидная денежная компенсация.

Будьте уверены, как только хозяин вернется в Рим, мы непременно возобновим наше деловое партнерство.

Да ответит на ваши молитвы Христос Непорочный, ниспослав вам и вашей семье дальнейшее процветание. Пусть ваши дочери обретут богатых и достойных мужей, а сыновья — добродетельных и состоятельных жен, и да обзаведутся они многочисленным здоровым потомством.

ГЛАВА 10

ГЛАВА 10

— В деревне уже поговаривают, что я помешалась и что вредные испарения пропитали меня. — Ранегунда, уже не прихрамывая, расхаживала по оружейной, пряча от собеседника взгляд. — Дуарт ходил жаловаться нашему духовнику.

— Вы должны были уничтожить зараженную рожь, — терпеливо успокаивал ее Сент-Герман. — И поступили правильно, Ранегунда. Иначе помешательство охватило бы всех.

Он говорил, не таясь, несмотря на широко открытую дверь, понимая, что лучше усугубить неприязнь обитателей крепости к чужаку, чем дать пищу иным пересудам.

— Я поверила вам, — сказала она останавливаясь. — Поверила на слово и молю Бога, чтобы вы оказались правы, ибо страшно подумать, что будет, если болезнь опять нас посетит. В чем тогда вы начнете искать ее корни? В шерсти? Или в воде? Кстати, о воде многие поговаривают. Ходит слух, что ее отравили язычники, дабы распространить помешательство среди последователей Христа. — Серые глаза ее вдруг опечаленно затуманились. — Вас просто возненавидят, случись что-нибудь.

— Возможно, — спокойно проговорил Сент-Герман. — Жизнь есть жизнь, в ней случается всякое. Но чья-то ненависть мало волнует меня. Мне много горше выслушивать ваши упреки.

Она наклонилась, смутившись, но делая вид, что поправляет растяжку — небольшое изделие из металла, рога и кожи, весьма укрепившее ее коленный сустав.

— Я понимаю, что часто бываю несправедлива. И сознаю, сколь многим обязана вам. Но иногда не могу сдержать раздражение. Честно пытаюсь, но… не могу. Эта двойственность угнетает меня, но мне почему-то никак не разделаться с нею.

— В вашей двойственности нет ничего удивительного, — с улыбкой сказал Сент-Герман, откровенно любуясь ее горделивой осанкой.

С момента их первой встречи Ранегунда очень изменилась: посвежела, обрела статность. И дело тут было не только в исчезновении хромоты.

— Поясню на примере, — продолжил он. — Вы сейчас злитесь на меня за зерно и в то же время довольны растяжкой.