— Потому что дело, похоже, спешное, раз его послали к нам ночью, — терпеливо пояснила она и пошла к южной башне.

Войдя в оружейную комнату, Ранегунда дала волю чувствам.

— Вороний бог! Что же теперь с нами будет?

— Время покажет, — ответила тишина.

— Фу-у! — Ранегунда не знала, плакать ей или смеяться. — Как вы меня напугали!

— Ну, меня вам бояться не стоит, — сказал Сент-Герман, вступая в неровный круг света, очерченный на полу. — И все же простите. Я не подумал, что мое появление так вас смутит.

Ранегунда перекрестилась.

— Даже сердце зашлось. Но тем не менее я вам рада. — Она опустилась на стул.

Какой-то миг Сент-Герман молчал, потом сказал в своей обычной манере:

— Пентакоста заходила сюда. Днем, когда вы были у брата Эрхбога. Я это видел.

— Пентакоста, — с отвращением произнесла Ранегунда. — И что же? Она опутала все углы своей пряжей?

— На этот раз нет. — Сент-Герман сузил глаза. — Я зашел сюда после нее и обнаружил толченый аконит в вашей кружке. В той, что стоит у кувшина с водой.

— Аконит? — недоверчиво переспросила она.

— Выпив воды из этой кружки, вы… нанесли бы себе большой вред. — Он не стал говорить, что обнаруженное им количество яда, несомненно, произвело бы фатальный эффект. — Ее больше не удовлетворяет волшба. Она решилась на конкретные действия.

— Но это глупо. — Ранегунда поморщилась. — Это глупо, разве я не права?

— Только на ваш взгляд, — возразил Сент-Герман. — Уверяю вас, сама Пентакоста так не считает. И воспользуется любой возможностью, чтобы опять нанести вам удар.

Она, размышляя, приложила пальцы к губам, потом пожала плечами.

— Оставим пока все, как есть. У нас нет времени на разбор ее козней. В крепость только что прибыл монах и, похоже, с дурными вестями. Кажется, помешательство вновь охватило монастырь Святого Креста. — Ранегунда перекрестилась и поглядела на собеседника. Убедившись, что ответа не будет, она с вызовом осведомилась: — Что же вы не заводите свою песню о зараженной муке?

Сент-Герман неопределенно поморщился.

— Я уже говорил о ней. И много раз.