Почесав свой покрасневший от волнения нос, похожий на ножку большого гриба, Мишуля вкрадчиво спросил:

— Не припомните ли вы, Лариса Сергеевна, каких-то… необычных переживаний?

Лариса Сергеевна опять склонила голову набок. Видно было, что она вспоминает что-то неприятное: губы ее были плотно сжаты, глаза прищурены, между бровями встала вертикальная складка.

Она почему-то вспомнила, как отвратительная фаланга медленно поползла по подушке к ее лицу…

Нет, не следовало давать волю подобным воспоминаниям! Это же просто смешно: давным-давно высохшее, рассыпавшееся в прах насекомое…

Мишуля улыбался, почесывая свой рыхлый нос, его маленькие, неопределенного цвета глаза дерзко смотрели из-за стекол очков на Ларису Сергеевну, словно провоцируя ее на новые, все более и более шокирующие признания.

И она вспомнила — нет, совершенно отчетливо увидела! — давным-давно стертую из памяти картину.

* * *

Это произошло гораздо раньше ее бурного увлечения рисованием, а затем музыкой — почти сразу после свадьбы, теплой июльской ночью, когда Ларисе Сергеевне было всего девятнадцать лет… Они ночевали вдвоем на лесном пригорке, прогретом за день солнцем, заросшим густой травой и цветами. Ночь была такой теплой, что они спали прямо на земле, подстелив под себя штормовки. Пахло лесными цветами, полынью, сухой землей; одуряюще-громко пели сверчки, в лесу покрикивали ночные птицы…

Какая ночь!.. Какая полнота и радость жизни!

Пригорок был открыт со всех сторон, и от горизонта до горизонта Лариса Сергеевна видела над собой величественный купол неба. Воздух был так чист, звезды были такими яркими, что ей, безмолвно смотрящей на них, хотелось плакать от переполнявшего ее счастья. Она чувствовала себя неотъемлемой частью этой величественной, щедрой и роскошной природы, она была частью этих бесконечно далеких звезд, этого неведомого ей космоса… этих полынных пустошей и зарослей донника…

Взглянув на спящего рядом мужа, она села на траву и, обхватив руками колени, уставилась на звезды. Она собиралась просидеть так всю ночь, ведь июльские ночи такие короткие. И она ничуть не удивилась тому, что сверчки и ночные птицы вдруг перестали петь и воцарилась абсолютная тишина: наверняка вся живая, дышащая природа так же, как и она сама, благоговела перед торжественным молчанием звезд… Что-то двигалось на фоне звездного неба, какое-то зеленоватое, полупрозрачное пламя, формой напоминающее вращающееся веретено. «Что же это?..» — удивленно, без малейшего страха подумала она. Веретено стремительно приближалось к пригорку — и оно было огромным! Не переставая вращаться, оно повисло в воздухе, в нескольких метрах от места их ночлега. Не чувствуя ни страха, ни сомнений, она вскочила на ноги и шагнула к этому полупрозрачному пламени — и оно втянуло ее в себя, поглотило целиком. Но уже в следующий миг она увидела, что вращающееся веретено стремительно удаляется прочь, растворяясь в темноте, в звездном пространстве…