Лже-Дмитрий спокойно откинул голову на подголовник и молча смотрел то ли на прилипший к лобовому стеклу шматок, то ли сквозь него, во тьму, которая была впереди.

Наконец Миха-Лимонад прервал молчание:

– Ну, и кто же он на самом деле? – слова дались ему не без труда. – Джао-бабочка?

– Граница, – проговорил Лже-Дмитрий, все так же не отрывая взгляда от лобового стекла.

VII.

АГХ-РЫМБ-Б…

Б-Ш-Ш

БШ-ШЫ-ШЫ-Ш…

– Смотрите!

И еще голоса. Много голосов.

А-а-а-гхрымб…

– Смотрите! – слышит лейтенант Свириденко. – Человеку плохо!

П-Ш-Ш-Ш…

– Врача?

Темнота.

И еще крохотное личико, горящее искрой злобной ярости. Это мотылек?! Агония – личико мотылька перекошено похотливой ненавистью и ударом о лобовое стекло.

П-ш-ш-ш… АГХ-рымб-б…

Темнота. В ней лишь лиловая искра ярости.

– Вызовите врача! «Скорую».

Но иногда свет становился другим. И тревожные голоса меняли тембр.