«Может, ей помогают? – подумал Миха, и моментально его мысль переродилась во что-то безумное. – Может, ей помогает весь город?!»

Икс замыкал шествие; в комнату с фотографией Одри Хепберн он вошел последним. И хоть Джонсон оставался за спиной, неприятный холодок снова пощекотал ему затылок.

Иксу велели молчать. И, наверное, это правильно. Надо быстренько все сделать и валить отсюда. Он потом все расскажет. Про то, во что никогда раньше не верил, а сейчас… Расскажет, когда они окажутся подальше отсюда, чтобы никогда больше не вернуться. Этот невозможный, почти неуловимый, но настойчивый кошмарный зов… Икс вдруг что-то понял про него, он знал, кто его зовет.

***

В комнате стояла густая прохладная сырость; алтарь с фотографией находился в своем дальнем полутемном углу, но лампадка была погашена.

– Она на месте, – Плюша увидел фотографию и добавил упавшим голосом: – ну, я пошел?

– Высоко, – прошептал Будда, оценивая расстояние от пола до алтаря. – Так не достать. Придется тебя подсадить.

– Да.

Миха сделал неуверенный шаг вперед, и половица под его ногами протяжно застонала. Он оглянулся: что-то ему не понравилось, что-то тревожное оставалось за спиной, да вот только…

– Давайте быстрее, – поторопил Икс. Краска отхлынула от его щек, вечное Иксово бахвальство, похоже, сейчас попрощалось с ним. Миха с удивлением подумал, что он, наверное, единственный здесь человек, которому (возможно, пока) не так страшно, невзирая на рассказ Будды, невзирая на его странные тревожные слова-полунамеки, невзирая на то, что он… пытается не встречаться с ним взглядом. Чего он избегает? Не хочет, чтобы Миха увидел в его глазах… что? Печаль, словно ему известно что-то… нехорошее?

Миха еще раз посмотрел на Икса – тот стоял, сжав кулаки, и покусывал нижнюю губу; Икс был напуган, по-настоящему напуган. И тоже отвел глаза. Его друзья что-то скрывают? Они скрывают что-то от него?

***

Джонсону тоже не пришлось скучать в комнате, где Мама Мия принимала своих гостей. В другой комнате. Как только мальчики оказались за белой дверью, Джонсон ощутил бесконечное одиночество, да что там – потребность немедленно последовать за ними. Пытаясь беззаботно насвистывать, он огляделся по сторонам, повернулся к трюмо и сначала ничего не мог понять. Его голова непроизвольно дернулась в поисках источника отражения, и он произнес сдавленным шепотом:

– Мама…

***

– Быстрее! – торопил Икс.

– Успокойся, – вдруг обозлился Миха. – Сам знаю.

– Он прав, – сказал Будда. – Не нервничай, но времени почти не осталось.

«Вот опять, – подумал Миха. – Что за дурацкие намеки?»