Миха-Лимонад вдруг проговорил:
– Что значит – «избавься от тени»?
– Не знаю, – отозвался бывший антиквар и директор. – Не все его образы для меня открыты. Возможно, он и сам этого не знает, – Дмитрий Олегович задумался, его голос изменился, когда он произнес следующую фразу, словно он повторял за кем-то по телефону и опасался пропустить что-то важное. – Но… Все твои желания, привязанности и страсти, даже самые яркие и солнечные, отбрасывают тень. А зверь живет в тени.
Кто-то Михе уже говорил это, и он должен вспомнить, если… Если ему суждено.
Миха вдруг подумал, что Лже-Дмитрию удалось буквально сканировать его голову, пока квазиинтимная связь не прервалась. И многое из того, что говорил соломенный дед в кинотеатре, ему известно. Многое.
Но… не все. Не все.
Тогда он спросил:
– А почему он не смог войти в дом? Не вошел туда сам?
– Дом стерегут.
– Кто?
– Все еще не понял? – и снова в уголках губ горькие складки. – Ты. Вы… Вы и собака. Ваша память прочно запечатала дом, но и зверя вы боитесь. Неясно, чего больше: зверя или сорвать печать. Пора решать, чему довериться.
Миха помолчал, потом кивнул: собственно говоря, что тут… Он опять стоял на грани понимания, но оно все ускользало, и каждый следующий шаг мог стать ошибкой. Как движение в темноте, на ощупь…
Миха быстро посмотрел на кувалду, затем на развороченный застывший Бумер.