В глазах Лже-Дмитрия впервые мелькнул панический огонек.

– Ты на что намекаешь? – осторожно поинтересовался он.

Слизняк молчал.

Лже-Дмитрий пошмыгал носом, с крыльев которого гроздьями свисали розовые пузыри, – это все уловки! – затем быстро обернулся. И увидел ее. Длинные волосы спутались и начали седеть; и морщины, трещины-морщины на прекрасном лице… Вот оно как – это все уловки, уловки Слизняка! Его посетила весьма удачная догадка:

– В цепочке твоих рассуждений, – подмигнув, начал Лже-Дмитрий, – есть одно слабое звено. Дефект. – Он глубокомысленно осклабился, словно его слова должны были произвести ошеломляющий эффект, затем снова подмигнул непонятно кому. – Думаешь, я не знаю? Думаешь, так прост?! – Лже-Дмитрий колюче прищурился, и его глаза заблестели хитростью сумасшедшего. – Слабое звено: это место не принимает жертв!

– Да, – моментально отозвался Слизняк, – кроме той, что игнорирует, делает невозможным существование самого этого места.

Тишина.

Лже-Дмитрий снова пугливо обернулся, и…

Теперь она шла мимо, словно не видела его, словно…

– Ты врешь! – завопил Лже-Дмитрий. – Вранье и подтасовка. Ты…

– Да, – согласился Слизняк. – Вранье и подтасовка. Тебя обманывают.

И голос, их общий голос, осекся. Хриплый стон со вздохом сорвался с краешка губ.

Крысолов смотрел на Лже-Дмитрия. В раскрытой ладони выброшенной вперед руки ослепительное сияние начало меркнуть. Теперь и Лже-Дмитрий отчетливо видел бабочек. И кое-что еще: именно в это угасающее сияние, будто впитывая, обогащаясь им, легла сейчас рукоять кувалды.

Измученное лицо Крысолова просветлело. Казалось, его кожа стала очень тонкой, словно светилась изнутри. И Лже-Дмитрий понял, что его защищало, что его берегло, и о какой жертве шла речь.

– Круг? – прошептал Лже-Дмитрий.

– Они сейчас умирают. И они здесь, – сказал ему на это Слизняк.

***