— Найми, Захария, — распорядился Харп, — помогите ему! Отведите этих людей в какой-нибудь амбар и заприте там до дальнейших выяснений. Не хочу, чтоб они натворили что-нибудь ещё.

— Ещё? — с горечью воскликнула Кристина. — Они убили невинную женщину, принимавшую роды у их матерей! Что ещё они могут сделать?

— Надеюсь, больше ничего, — сказал следователь.

Фаулера и его подельника увели, но остальные не собирались расходиться. Напротив, толпа росла. Многоголосица лилась над площадью. Каждый хотел выразить своё мнение по поводу смерти повитухи. Харп поискал в толпе Кевендера, но не нашёл его.

— Отвяжите тело, доктор Лоуз.

Ветеринар, тряся животом, полез на помост.

К Харпу незаметно приблизилась Кристина. Слёзы текли по щекам девушки.

— Я вернусь в школу. Там безопаснее, чем с этими мужчинами.

И тут кто-то в толпе высказал вслух мысль, которая странным образом не пришла в головы остальных.

— А погода-то не портится! Ни тебе града, ни ветра!

— Точно! — поддакнул беззубый старик. — С проклятием покончено!

Люди радостно зашумели. Находились новые и новые подтверждения открытию. Звёзды, луна, собаки лают, как им положено, ни одной совы в безоблачном небе.

Первая спокойная ночь со дня смерти Сары Каллен. Неужели Господь смилостивился над Кроглином?

Лоуз — он стоял выше всех, на помосте, рядом с повитухой — задрал голову вверх и робко улыбнулся:

— Звёзд месяц не видел. А вот они, глядите, светят.

Люди почти плясали, не обращая внимание ни на что вокруг, и только нахмуренный Харп заметил, как по свае, к которой была привязана Мишон, побежала трещина. Первая градина упала на площадь. Что-то хрустнуло внутри помоста.

— На землю! — закричал он, и бросился к Кристине, повалил, прикрывая собой.

Взрыв чудовищной силы потряс центр города. Деревянная конструкция разнеслась в щепки. Доктор Лоуз не успел пискнуть. Взрыв разорвал его пополам. Правая и левая части тела, соединённые лишь узлами кишок, провалились под пол. Осколки полетели в людей, сбивая с ног. Выкорчеванный столб просвистел над Харпом, и угодил в толпу. Труп повитухи, всё ещё привязанный к нему, болтался соломенной куклой. Старик со сломанным хребтом скрючился под сваей.

Вслед за первым взрывом прогремел второй.

Взвились к небу доски, завертелись, набирая скорость, и копьями устремились вниз. Град расстреливал крыши, тучи пожрали звёзды и луну. Ручейки крови струились по тротуару, и совы ухали над городом.