– Твои мысли стали дурными, сынок, – произнес папа. – Расскажи мне, пока есть возможность. Я могу тебя спасти.

– И многих ты так спас? – огрызнулся Игнат.

Папа вздохнул.

– Хотел, чтобы многих, на самом деле. Но получилось так, как получилось.

– Тогда в чём смысл обещать мне то, чего не можешь сделать?

– Чтобы была надежда. Мир сейчас такой, что в первую очередь нужна надежда, а затем всё остальное.

– И той девушке в сарае ты тоже даешь надежду? – Игнат тяжело вздохнул. Не хотел, но как будто всхлипнул. Сжал нож крепче в руке. Конечно, он не набросится на папу и ничего такого не сделает. Но нож придал немного уверенности. – Или, например, когда вы мне каждый раз обещаете парк развлечений. Это такая детская мечта, где всё есть. Аттракционы, хот-доги, картошка фри, сладкая вата, воздушные шарики. Я люблю парк, мечтаю о нём и поэтому готов ехать с вами в город. А это же обман, папа. Всё давно разрушено. Нет никаких парков и мороженного на палочке. Вы просто манипулируете. Надежды нет.

– Ещё что-нибудь? – спросил папа. Он смотрел, не мигая. Напряженный.

– Я вспомнил, что ты меня наказывал. Ставил в угол, заставлял учить молитвы свои дурацкие. А они мне не нужны. Я же не такой, как вы. Я паразит. Тебе меня не вылечить никогда.

Теперь уже всхлипнул на самом деле. В горле царапнуло болью.

– Еще. Что ты еще вспомнил, расскажи, – потребовал папа. Он сжимал ружье так, что побелели костяшки пальцев.

– Я помню, как эта тварь залезла мне в горло. – Из глаз полились слёзы. – Помню, как ты ругался на меня за то, что хожу ночью к теплицам. Ругался вместо того, чтобы пожалеть! Ты всегда ругаешься!

– Я тебя спас, – отчеканил папа. – Разве это не важнее?

– А зачем? Зачем спасал-то? Чтобы вы могли играться в родителей, как с куклой? Ничего не помню, никак ни на что не реагирую – идеальный ребенок, да? Как будто ваш персональный раб.

Папа оказался рядом, ударил ладонью по губам. Голова дёрнулась, перед глазами на миг потемнело. Игнат почувствовал боль, солёный привкус на губах. Пробормотал:

– Ну да, ничего другого я и не ожидал.

– Ты дурак, пацан. Из-за тебя нам придётся оставить дом. Бежать.

– Они же всё равно вернулись. Как ты не понимаешь? Вернулись к вам! А я спас!

Папа покачал головой, отрицая всё, не желая больше разговаривать. Переломил ружьё и неторопливо, задумчиво вставил патрон.

– Становись на колени, помолись за здоровье и счастье всех нас, пока не поздно, – сказал он.