Он бы никогда не простил себе, если бы с останками Нормы что-то случилось из-за его мимолетной халатности. Он знал, что даже простить себя, что позволил ей умереть, будет достаточно сложно. Поэтому он устало тащился вперед, сосредотачивая свои убывающие силы на том участке земли перед собой, куда намеревался сейчас поставить ногу. А затем переходил к следующему участку рельефа, неотличимому от предыдущего, за исключением одного жизненно важного аспекта: он приближал его к концу этого безумного путешествия в Ад и обратно — ближе к его крошечному салону на углу 11-й и Хадсон-стрит, к запаху чернил и перспективе лицезреть еще один дышащий холст, стоящий перед ним обнаженным и дрожащий, некоторые из них, от счастливого предвкушения предстоящего приключения. О, вот бы оказаться сейчас там! Пригубить пивка — нет, к черту пиво, сейчас он бы убил за стакан ледяного молока.

— Ребята, вас подкинуть? Голос вломился в мысли Кэза, словно кирпичная стена. Сошедшие обернулись, чтобы понять, что голос исходил от водителя черного "крокодила"[40].

— Благодарю, Господи, да, — сказал Гарри.

Бледнокожий юноша-очкарик в белой рубашке с короткими рукавами и узком черном галстуке открыл пассажирскую дверь и вышел из машины.

— Моя фамилия — Уэлсфорд. Похоже, народ, вам нужна помощь, и преподобный Кутчавер хочет, чтобы вы приняли его приглашение и убрались с этой чудовищной жары.

— И мы с радостью принимаем его, — ответил Гарри, — но я должен предупредить: один из наших почил.

— Да. Я пытался указать на это преподобному, но…

— Аллилуйя, — раздался голос с заднего сиденья. — Одна из наших возлюбленных сестер отправилась на встречу со своим Создателем! Это счастливый, счастливый день. Заносите ее вовнутрь и устраивайте поудобнее.

Кэз пытался сохранять достоинство при каждой попытке забраться в лимузин с телом Нормы, но без посторонней помощи дело оказалось сложным, а преподобный Кутчавер, сидевший в дальнем углу заднего сиденья (очень крупный белый мужчина лет пятидесяти, одетый в очень дорогой костюм), со всей очевидностью не собирался оказывать никакой физической помощи.

Кэз прислонил труп Нормы в полулежачем, полусидячем положении напротив преподобного, а затем подвел Гарри к длинному сиденью, идущему по всей длине лимузина.

— Еще немного, Гарольд, — сказал Кэз. — Вот тут!

— Вы слепы, молодой человек? — спросил преподобный.

— Совсем недавно, — ответил Гарри.

— Господи, Господи, — отозвался преподобный. — Вы все чрезвычайно пострадали.

— Можно и так сказать, — отозвался Кэз, выходя из машины, чтобы впустить Лану и Дейла. Только после этого Кэз забрался внутрь сам и, расположившись между Нормой и Дейлом, захлопнул дверь. — Все на борту.