– Твои рассуждения верны, – сказал Абелард, желая приободрить секретаря. – Однако подумай вот о чем: от союза двух безобразных людей родятся безобразные дети, они наследуют отчасти безобразие отца, а отчасти – безобразие матери, но всегда в различных долях. Так что даже две дочери от безобразных отца и матери могут различаться между собою безобразием. То же происходит и с грехами: не всегда мы имеем дело с прелюбодеянием в чистом виде, иной раз подмешиваются к нему иные грехи, и в результате перед нами – бастард, рожденный от вожделения и алчности, а то и от зависти и гнева, а бывает, что рожденный от зависти и гнева вступает в связь с вожделением, и вот уже на свет является совершенно отвратительный монстр, чье происхождение расследовать весьма затруднительно. И все эти грехи – смешанные, подобно тому, как лекарь смешивает травы и порошки, для каждого человека – свои, и демоны, выращенные в пробирках из этих греховных порошков, тоже для каждого человека – свои. Поэтому для нас они не опасны.

– О, ну конечно! – сказал секретарь.

– Для нас опасны наши собственные демоны, – продолжал инквизитор.

Секретарь, успокоившийся было, снова насторожился, а Абелард фон Аугсбург продолжал:

– Поэтому нельзя терять бдительности и всякий час надлежит оставаться настороже, вот что я хочу сказать. Так что самое страшное на картинах мастера Иеронимуса – отъединенность людей друг от друга. Ибо всякий заперт внутри своего тела и внутри своих грехов, оставлен наедине со своим демоном, и ни один человек, как бы ни был он близок, не в силах помочь другому. Посмотри, они все одиноки в своих грехах, и все, с кем они могут вступить в общение, – это только их демоны.

После этого разговора Абелард фон Аугсбург взял под стражу брата Герретье и брата Эберхардуса, переломал им пальцы рук и, заковав в железо, бросил в клетку. По поводу брата Сарториуса, исчезнувшего столь непостижимо, брат Герретье неизменно отвечал, что единственной заботой ушедшего была печаль о страдающих людях и что он, возможно, тайно ушел в поля, дабы встретить там Господа, поскольку во время последней болезни его неоднократно посещали видения. И видения эти определенно были благого свойства, поскольку им сопутствовали благоухание и умиротворение.

Однако брат Эберхардус оказался не таким стойким, и когда ему раздробили кисти рук, признался, что их братство занималось попытками установить связь с адом и призвать оттуда наилучших переводчиков и знатоков древности, дабы переложить Священное Писание на язык простонародья. Но делалось все это из сострадания.