Настоятель сразу увидел, что с книгой что-то не так. А новые буквы нарочно начали дразниться и бросаться в глаза, и отталкивать другие буквы, растопыриваться и растопорщиваться, и буквально лезть на первый план, так что настоятель волей-неволей начал читать вслух текст, в который они складывались, и быстро понял, что текст этот звучит на народном языке, оскверненном сеном и соломой грошовой выгоды.

Ой, что тут началось! И крики, и топот ног, и угрозы, и допросы, и звяканье цепей, и хлопанье дверей, и скрежет перьев по бумаге, – не хватало только летающей метлы для полноты картины. Злопамятный полубрат Пепинус выкопал и предъявил кошку, а заодно показал и комнату, в центре которой на полу был начерчен нечестивый знак.

Затем по свежим следам брата Ангелиуса удалось пройти к заветному сундуку, который должен был быть накрепко заперт, но который почему-то оказался открытым. Оттуда были извлечены различные нечестивые книги и тщательно изучены, после чего настоятеля и трех доверенных лиц целую неделю по ночам мучили ужасные кошмары, а по истечении этой недели было написано письмо в инквизиционный трибунал.

И вот спустя десять дней в Антверпен прибыл знаменитый дознаватель Абелард фон Аугсбург в сопровождении пяти стражников и тотчас же приступил к делу.

Было установлено, что простодушный и невежественный брат Ангелиус лишь выполнял приказания более образованных братьев, полностью подчинивших его своей воле. И в первую очередь это касалось самого брата Сарториуса, за которым брату Ангелиусу приказано было присматривать: кормить его, когда он не мог вставать с постели, вовремя подавать ему лекарства и будить к утренним службам, а также подпирать сзади, когда во время какой-нибудь торжественной процессии брат Сарториус, по слабости телесной, начинал падать. Поскольку же брата Сарториуса больше не было среди земных существ, а инквизиция никак не могла повлиять на его земную участь, брат Ангелиус смело валил на «покойного» всю вину и тем самым сумел себя оправдать.

Куда хуже обстояли дела у брата Герретье: он вступил в братство позднее других, когда и цели, и методы братства уже сформировались, и обманываться на сей счет возможности не было. Сделал он это добровольно и, как он сам признался, в основном из-за острой нелюбви к человечеству.

– Является ли вашей целью причинение вреда означенному человечеству, которое вы так ненавидите? – допытывался инквизитор.

Брат Герретье на это пожимал плечами и отвечал, что в любом случае основной целью это не являлось, скорее, наоборот: непостижимым образом исчезнувший брат Сарториус утверждал, что испытывает сострадание к бедным людям, которые не могут увидеть Господа из-за того, что не знают латыни, и что эта боль не дает ему спать по ночам.