Джек снова застонал, заставив себя подняться на колени. Внутренний голос лихорадочно убеждал его встать на ноги, собраться с мыслями и защититься от матери. Из разбитого носа хлестала кровь, собираясь в лужу между дрожащими руками. Он уронил пару покрытых паутиной метел и свою старую бейсбольную биту, которой был, наверно, миллион лет. Они с грохотом упали на бетон, и этот резкий шум был подобен звону кафедральных колоколов.

– Да, мой господь, – проскрипела Лаура Тремли, спускаясь по лестнице, словно падший ангел. – Я найду твою награду и позабочусь о том, чтобы мой мальчик получил то, что заслуживает. Твоя воля и Старые Обычаи неразделимы. – Она налетела на Джека, прежде чем он успел встать на ноги. – Мне кажется, я тебя не так воспитывала, малыш. Но посмотри на себя. Ты ушел и попал к еретикам.

Обхватив рукой Джека за шею, Лаура протащила его через все помещение, словно бревно. Он столкнулся со штабелем коробок, и рождественские украшения со звоном посыпались на пол, гирлянды и шары полопались от удара.

Вокруг Джека снова все закружилось. Ему с трудом удавалось оставаться в сознании, все тело буквально кричало от боли. Слова матери отдавались в ушах глухим звоном, перед глазами кружились темные пятна.

– Опять бесполезные безделушки для ложного бога, – пробормотала Лаура, пробираясь к нему и по пути перебирая разбросанные рождественские украшения. – Старая сука когда-либо говорила тебе, что остерегалась подобных вещей? Когда-либо говорила, что раньше была одной из нас? – Лаура подошла к нему, истекающему кровью среди раздавленных коробок. Он открыл глаза, зло посмотрел на нее, но не нашел в себе силы говорить. – Даже ее ложный бог наказывал предателей. Только ей не понадобилось тридцать сребреников. Нет, она взяла себе лишь одного маленького мальчика. Тебя. Тебя и остальных твоих родственников.

– Чего ты хочешь? – простонал Джек, морщась при попытке перевернуться на бок. – Какого черта ты здесь?

Лаура щелкнула языком.

– Это так неуважительно по отношению к своей матери.

– Ты могла бы быть моей матерью, но ты – не она. – Он сплюнул кровь ей под ноги. – Джини растила меня, пока ты гнила в больнице. Я всегда надеялся, что ты там умрешь.

– Мой господь позаботился о том, чтобы я выбралась оттуда, малыш. – Она присела перед ним и взяла за подбородок окровавленной рукой. – Он дал мне работу, и я нацелена ее выполнить. Много лет назад старая сука забрала кое-что у моего господа, и ты вернешь мне это.

– Я не знаю, о чем ты.

Она сжала ему щеки.