– Я должен это сделать. – Тайлер поднял глаза и потянул за свисающую с потолка цепочку с голой лампочкой. Бледный свет залил комнату, озарив узоры из круглых знаков на полу и стенах во всей их эзотерической красе.

Сколько лет Джини посвятила расшифровке природы этого ритуала? Он не мог сказать, но знал, что она изучала эти знаки столько времени, сколько они знали друг друга, а возможно, даже дольше. Тайлер протянул руку и провел указательным пальцем по пыльным линиям, выведенным мелом на стене, и резко отпрянул. Потер кончик указательного пальца кончиком большого, наблюдая, как покраснела и вздулась кожа.

«Жаль, что я не остановил тебя».

Вместо этого он пошел у нее на поводу, как влюбленный дурак. Теперь Джини нет, и придется одному справляться с последствиями. Он посмотрел на Лауру, затем на Джека. «Нет, – подумал он, – не одному. Но всему свое время».

Через несколько минут, привязав Лауру к одной из балок в центре помещения, Тайлер попытался привести внука Джини в чувство. На носу и губах Джека запеклась кровь, горло покрылось синяками и опухло. И всякий раз, когда Тайлер произносил его имя, Джек прерывисто стонал, но не приходил в себя.

Нервничая, Тайлер вытащил из кармана телефон и набрал 911. Записанный голос сообщил, что все линии заняты. Он попытался позвонить еще раз и получил тот же ответ.

– Вот дерьмо.

Он принялся листать в телефоне список контактов, пытаясь найти имя единственного человека, которому мог позвонить. Человека, с которым он поклялся никогда больше не разговаривать, из-за того что тот помог Джини осуществить ее последнее желание.

Тайлер уставился на имя ЧАК ТИПТРИ и нахмурился.

– К черту.

Он набрал номер адвоката и закрыл глаза.

5

Бобби знал, что с ним происходит. Он не сразу понял это. Ни когда опустился на колени, чтобы поприветствовать двух пропавших мальчиков, ни когда их вредоносная скверна распространилась среди прихожан. Нет, он не осознавал, что происходит, пока не почувствовал, как страшная тьма распространяется внутри него, когда темная жижа проникла в его внутренности, его кровь, его душу.

Однажды он уже видел это, видел ее воздействие на нормального человека. И долгое время думал, что это кошмары, порожденные зловещими воспоминаниями о пребывании под церковью его отца. Он молился Богу, чтобы тот рассеял тьму его детства, чтобы эта мерзость не кипела у него внутри, и какое-то время тот отвечал на его молитвы.

Но теперь, когда Бобби Тейт выполз из ванной и добрался до своей спальни, он понял, что молитвы больше не будут услышаны. Бобби наказывали за врожденную склонность взывать к Богу. От каждой произнесенной молитвы боль нарастала, кишки разрывались на части, а вязкая грязь просачивалась все глубже в нутро. Скоро она доберется до сердца, и что тогда?