Как же это глупо,
Мой милый, дорогой священник, тебе не спрятаться от единственного истинного бога. Он вечен. Его корни проходят глубоко под этим домом, под всем Стауфордом. И если ты будешь страдать, чтобы прийти к нему, он пожнет урожай с полей земных.
Если ты будешь страдать ради него, то сможешь снова трахать меня. Я буду делать после смерти с тобой такое, чего не стала бы при жизни. Потому что ты был слишком робким, чтобы попросить меня об этом. Наш новый господь не осуждает наши желания, дорогой. Наша похоть – это не грех.
Я хочу, чтобы ты делал со мной страшные вещи, Бобби. На алтаре крови, под немигающим взором нашего господа, я хочу, чтобы ты надругался надо мной. Хочу, чтобы ты вскрыл меня, отведал мед потраченных впустую лет и скрепил наш союз.
– Нет, – простонал Бобби, откатываясь прочь и пряча лицо в подушку. Щеки у него горели огнем, известным ему лишь в тихие ночные часы после безвременной кончины жены. Жесткий дискомфорт в штанах мешал ответить отказом, и тварь, заражающая его тело и разум, тоже знала об этом. Голову заполнил низкий хохот, отчего все вокруг затряслось.
Если не твоя жена, то, возможно, твой ложный бог. Я знаю, что у тебя на сердце, Бобби Тейт, даже если ты решил игнорировать саму свою природу. Больше своей жены ты любил этого мертвого идола. Ты любил свою веру больше собственного сына, как и твой ложный бог. Да будет так, дитя. Открой глаза и взгляни на измученное лицо своего спасителя.
Если не твоя жена, то, возможно, твой ложный бог. Я знаю, что у тебя на сердце, Бобби Тейт, даже если ты решил игнорировать саму свою природу. Больше своей жены ты любил этого мертвого идола. Ты любил свою веру больше собственного сына, как и твой ложный бог. Да будет так, дитя. Открой глаза и взгляни на измученное лицо своего спасителя.
Бобби собрался с силами, чтобы закричать в последнем порыве неповиновения. Он не позволит злу овладеть собой. Он был человеком Божьим, слугой света, и не хотел терпеть этих кощунственных злодеяний. Наконец из последних сил Бобби Тейт открыл глаза и выразил свое неподчинение:
– ДОВОЛЬНО!
– ДОВОЛЬНО!
Комната была пуста, воздух высасывался из нее так же быстро, как из его легких. Перед ним не было ни темных силуэтов, ни разложившейся фигуры его покойной жены. Он был один, если не считать тянущего, разрывающего ощущения у него в животе.
«Это все у тебя в голове, – сказал он себе, снова откидываясь на кровать. – Это все у те…»
Из-под кровати высунулась окровавленная рука, следом еще одна. Они вытянули за собой потрепанную, покрытую потемневшей кровью фигуру. С костлявых рук свисали толстые складки израненной плоти. Из-за края кровати появилась голова, украшенная окровавленным терновым венцом. Из запястий фигуры торчали толстые гвозди, из ран сочилась черная маслянистая жижа. По лбу спасителя стекали черные ручьи, затекая в светящиеся голубым светом глазницы.