– Твоя бабушка всегда была слишком мягка с тобой, малыш. Думаю, бабушки всегда так ведут себя со своими внуками. Она не научила тебя уважению.

– Она многому меня научила, – выпалил Джек. Мать захихикала в темноте. Даже в тусклом свете он видел, как она ухмыляется ему, ее рот превратился в широкую пропасть, расколовшую лицо пополам. – Можешь сколько угодно издеваться над ее памятью, но она научила меня большему, чем ты когда-либо. Она хотя бы меня любила.

– Я очень сильно любила тебя, малыш, но по-своему. Просто моего бога я любила больше.

Джек открыл рот, но обнаружил, что ему нечем ответить на леденящую душу искренность. Что он мог сказать? Он верил ей. Своего бога она любила больше. Что он помнил о своей матери, так это ее железную преданность и непоколебимую веру. Она следовала за своим господом, подобно генералу его адской армии. Невинная христианская девочка, росшая в этом доме, была давно мертва, задушена и похоронена женщиной, в которую она превратилась.

– Как только твой папочка доберется до тебя, Джеки, он тут же поставит тебя на путь истинный.

У Джека перехватило дыхание. Он посмотрел в ее светящиеся глаза и постарался не отводить взгляд.

– Так это правда? Он жив?

– О да, мой дорогой мальчик. Он жив. Даже сейчас занимается богоугодным делом, распространяя евангелие Старых Обычаев. – Лаура криво улыбнулась и расхохоталась. – Но ты уже знал это, не так ли? Чувствовал костями и нутром. В темноте, пока спал.

Джек отвернулся. Она была права. Ему не пришлось это говорить. Она уже знала.

– Нравится тебе или нет, Джеки, но ты – часть семьи. Как все остальные дети. И твой папочка идет закончить то, что начал много лет назад.

По его телу пробежал холод, и свет, идущий сверху, потускнел от ее слов. Мгновение спустя дверь подвала со скрипом открылась и в проеме появился силуэт профессора. Джек не стал ждать. Стиснув зубы, он принялся подниматься по лестнице, шаг за шагом.

За спиной у него раздавался безумный хриплый смех его матери Лауры, похожий на хруст битого стекла.

7

Офицер Грэй сидел в своей заляпанной грязью патрульной машине, слушая по рации неистовую трескотню. В другом конце заправочной парковки офицеры Дил и Кертис отгораживали лентой место преступления, где все еще лежало в луже крови тело старика. Бригада криминалистов должна была приехать еще полчаса назад.

В детстве Маркус Грэй считал, что работа в полиции – ежедневное приключение, охота на плохих парней и спасение старушек. Реальность службы в таком захудалом городишке, как Стауфорд, оказалась далека от его детских фантазий. Он подумывал уже о том, чтобы уволиться и найти себе настоящую работу. Возможно, охранником на железной дороге.