Чья-то рука пробила окно, осколки стекла брызнули ей в лицо и в салон машины. Пальцы вцепились в волосы и потянули наружу. Синди завизжала, царапая держащую ее руку, пытаясь высвободиться из захвата. Почувствовала, как рвутся волосы, и в момент слепого отчаяния потянулась за лежащим в сумочке перцовым баллончиком. Из аэрозоля вырвалась струя оранжевой жидкости.

Атакующий отпрянул, когда его светящиеся глаза обожгло словно огнем. Ухмыляясь, он выхватил баллончик из рук Синди и отплатил ей тем же, залив газом ей глаза.

Синди заорала, давя на педаль газа. Визжа шинами, машина рванула назад, через парковку. Перепрыгнула через бордюр и накренилась над насыпью.

Крича от боли и ужаса, Синди рванула руль, чтобы выправить траекторию машины, но инерция помешала ей. Автомобиль перевернулся набок и покатился по заросшему кудзу склону холма и столкнулся со скоплением ореховых деревьев. Синди лежала, зажатая под сиденьем, пытаясь дышать обожженным, распухшим горлом. Сознание покидало ее вместе с кровью, медленно сочащейся из раны в голове.

Через несколько минут нечестивцы, ведомые Райаном, спустились с холма. Ее страдание только начиналось.

5

Пока жители Стауфорда следовали капризам своего нового бога, одна безмолвная фигура пробиралась сквозь хаос незамеченной.

Для нечестивцев она ничем не отличалась от других резвящихся на улицах агнцев. Ее здоровый глаз источал такое же болезненное сияние. Одежда – украденная с бельевой веревки в северной части города, меньше чем в миле от кладбища Лэйн-Кэмп – была на размер больше и имела характерные пятна от жидкости, сочащейся у нее из носа, глаз и ушей. Бледность лица скрывал тонкий слой грязи и пыли, и если бы не серебристые волосы, зачесанные назад, любой, обративший на нее внимание, дал бы ей не больше пятидесяти.

Она сжимала в руке сложенный листок бумаги. Сквозь небольшую прорезь в его уголке была продета нитка. Другой ее конец был привязан к ее указательному пальцу – напоминание о том, что ей осталось закончить, и обещание, что она это сделает. Она была рада, что ее последнее желание было исполнено в точности.

За недели, последовавшие после ее смерти, мало что изменилось, разве что запах воздуха. Живые узнавали в нем не только смрад земли и компоста, но и тлена и медленного распада. Для нее это был запах могилы. Весь Стауфорд источал его, даже если местные жители еще этого не поняли. Но они поймут. И судя по всему, довольно скоро.

С вершины Гордон-Хилла она наблюдала, как пожары в Нижнем Стауфорде распространяются на север. Видела, как обрушился шпиль Первой баптистской церкви, слышала страшный звон упавшего с башни колокола. Где-то там, среди хаоса, ее противник ликовал, убежденный в своей победе.