– Садись в машину. – «Не хватало еще, чтобы продуло».

Адам поплелся к задней пассажирской дверце.

– Все дети не хотят в садик, но надо, – сказала она, заводя двигатель. – Садик выполняет важную функцию, позволяет родителям зарабатывать деньги, пока дети играют с другими детьми. Понимаешь?

Адам возился с ремнями безопасности бустера. Умный мальчик, вот только с садиком никак не складывается: все эти переезды, болячки…

Альбина повернула голову и улыбнулась сыну. Тот не поддался. «Только снова не плачь, – подумала она, – лучше ругайся плохими словами, но не плачь».

– Не хочу деньги… не хочу в садик…

– Солнышко, а что делать? Маме ведь надо на работу.

– Я дома посижу… – Адам едва сдерживал слезы. – Сам…

– Нельзя, чтобы дети сами дома оставались. Это опасно. Помнишь, мы Остера с тобой читали? Вдруг что-нибудь случится.

– А если в садике случится?

– Что, например? Там же есть воспитательница.

– Очень плохой мальчик сделает меня грязным.

– Что? – У нее почему-то перехватило дыхание. – Как?

Адам не ответил. Смотрел в окно и часто моргал.

Она глянула на приборную панель. Электронные часы сообщили банальщину: следует поторопиться. Альбина вздохнула и вывела машину со стоянки, думая, что опоздает на работу, если не найдет место для парковки рядом с детским садиком.

– Я тебя люблю, – сказала она за минуту до того, как воспитательница увела всхлипывающего Адама в группу.

– Люблю, не люблю, люблю, не люблю…

– Солнышко… Не надо.

– А меня в садик не надо!