– Не удаляйте ему аденоиды! – крикнула вслед сумасшедшая. – Слышите, не удаляйте!

Альбина замерла у «ситроена». Не оборачивалась. Старалась убедить себя, что ослышалась.

– Это не проклятие, а защита! Они сбивают монстров со следа!

Она открыла дверцу, забралась в салон, воткнула ключ в замок зажигания и через несколько секунд, не пристегиваясь, сдала назад, не заметив, что оцарапала крыло о выкорчеванную из земли бетонную бровку.

О слезах говорили красные глаза, но, когда она вбежала в родительскую прихожую, Адам уже не плакал. Бросился к ней на шею, стал целовать в глаза, щеки, губы, лоб.

– Мам, я соскучился.

– А я как, солнышко! Бабушка сказала, что тебе приснился плохой сон.

– Да, про садик. Что ты зашла туда и вернулась… Но давай не будем об этом, – так по-взрослому произнес он, что она едва не расплакалась.

– Конечно, не будем.

– Мы ведь завтра не пойдем в садик?

– Не пойдем. И послезавтра не пойдем, и после выходных.

– Через пять минут ужин, – сказала из кухни мама.

Адам вырвался из объятий и исчез в гостиной. Альбина увидела стоящего в конце коридора отца, тот призрачно, будто украдкой, улыбнулся дочери и закрыл за собой дверь в кабинет. Альбина зажмурилась, повторила, как мантру: «Хорошо, хорошо…» И измаявшиеся нервные узлы почти согласились с этим.

– Смотри, что мне дедушка подарил! – Адам появился с большим плюшевым псом. – Я назову его Руни-два, хорошо?

– Хорошо, – кивнула Альбина.

Руни-один погиб под колесами красной «ауди», когда пса выгуливал бывший муж. Ответом «Руни попал на небо» Адам не удовлетворился. Прорыдал целый день, начал расспрашивать – о небе, о Руни. Хотел послать своему четвероногому другу письмо. Альбина села и честно записала все, что продиктовал сын, адресатом указала «Облако Руни» и опустила конверт в почтовый ящик. На следующий день она написала ответ: «Привет, Адам. Я на небесах для собак. Играю, бегаю за косточками, веселюсь. Я очень рад, что у меня был такой друг, как ты. Люблю тебя, Адам». Альбина проплакала над письмом десять минут, порвала и спустила в унитаз. Ложь была очень заманчивой и даже казалась правильной, но, как ни крути, она оставалась ложью.

Чем-то грязным.

– Ночуй у нас, – сказал отец, и Альбина сразу согласилась.