– Наверное… Только надо далеко, дальше, чем его щупальца. Тогда монстр не дотянется, а плохой мальчик не заберется в мою голову…

– Откуда ты это знаешь?

– Мне сказали.

– Кто?

– Ребята… лица в стенах… они вросли в грязную комнату…

Альбина посмотрела на отражение в панорамном окне. Молодая женщина и мальчик, выскользнувшие из лап чумного дома. Над ее головой бегущая строка из белых огоньков предлагала аренду помещений. Этого Альбина не видела – смотрела на отражение, в котором появилась новая фигура.

Мальчик, на голову выше Адама, стоял левее за их спинами – или правее, ведь она смотрела в зеркало. Он поднял руку и помахал. Вместо лица – серое пятно.

Альбина резко обернулась, но сзади никого не было, только барьер парапета и отечно-сиреневое закатное небо.

Призрак жил в отражении, за стеклянным барьером. Очень плохой мальчик – «Это он, он!» – опустил руку. Сердце Альбины болезненно стучало. Она открыла рот, чтобы закричать в серое лицо призрака, но неожиданно поняла, что видит на самом деле.

Не отражение, а улицу на противоположной стороне «Кубика». Пустое помещение с колоннами просматривалось насквозь. Она видела мальчика, стоящего за стеклом с другой стороны здания. Стоящего спиной к ним и кому-то несколько секунд назад махавшего, возможно, своей маме. Серое гладкое лицо оказалось наброшенным на голову капюшоном.

Альбину сотрясла дрожь облегчения. Она повернулась к Адаму, чтобы взять его за руку и увести подальше от этого места, – и на этот раз не сдержала крика.

Волоча по крыльцу ноги, к ним подползала бомжиха. Всклокоченная тварь с лицом директорши детского центра.

– Почему ты больше не чувствуешь нас, Адам? Почему прячешься? Твой нос – он плохой! – Из груди бывшей фифы вырвался ужасный кашель, и на Адама порхнуло облако серой пыльцы.

Альбина схватила сына за плечи и потащила к ступеням. Адам едва переставлял ноги. Существо ползло следом, из правой глазницы торчали оранжевые ручки детских ножниц. Адам начал падать, Альбина подхватила.

Холодный воздух врывался в легкие. Она забыла надеть Адаму шапку, застегнуть куртку, но сейчас на это не было времени: главное – не уронить. Господи, какой тяжелый, почти двадцать килограммов… Мысли стучали в такт бегу, сгорали в черных вспышках сознания.

Поднявшись над газоном, дождеватели разбрызгивали темную кровь. Некоторые форсунки забились (Альбина подумала о кусочках мозговой и костной ткани), отчего насадки лихорадочно трясло.

Автомобили на стоянке бизнес-центра напоминали вещи, разбросанные по площади или станции метро взрывом. Никто уже не вернется за ними, не сейчас. Мебельный фургон в углу парковки просел на левый бок – сдувшиеся шины? разлом в асфальте?