– Кому?

– Арсению и Диме из садика. А то совсем головой не думают, только нагадить везде хотят.

– Как нагадить?! – вырвалось у Альбины.

– Сделать мертвые глаза… Жучками посыпать…

Когда закончилась серия, Адам спал.

Утром вызвали на дом врача. Молодой терапевт отругал аденовирусную инфекцию (играл на Адама), выписал рецепт, напомнил об обильном питье и частых промываниях и открыл Альбине больничный.

«Вот за кого надо было замуж идти, – сказала глазами мама, когда за врачом закрылась дверь. – Даже разулся, ты это видела: терапевт разулся в прихожей! Не мужчина, а инопланетянин!»

Адам, похожий из-за красных глаз на вампирчика, сказал, что дядя ему понравился, и потребовал новую серию «Утиных историй».

Только у родителей Альбина поняла, насколько измотана, измотана до того, что с благодарностью приняла роль так и не повзрослевшей дочки. Она засобиралась на квартиру за вещами, спросила у сына, какие игрушки привезти, на что Адам ответил, что им с Руни-два никто больше не нужен.

Выходные прошли в теплой, немного удушливой атмосфере тотальной заботы мамы. Температуры у Адама не было, беспокоили только увеличившиеся аденоиды и гноящиеся глаза. К вечеру понедельника покраснение и отечность почти исчезли.

На завтра было проплачено занятие у логопеда. «Сходим, – решила Альбина. – Кажется, и дышать легче начал».

К бизнес-центру подъехали со стороны новостроек. Она отдавала себе отчет, что старается держаться подальше от садика, но не видела в этом ничего глупого и смешного.

За прошедшие дни Альбина часто думала о диковатом разговоре с женщиной в платке. Она по-прежнему считала женщину безумной, но в то же время поверила ей… не во всем, конечно… «Теперь на одну сумасшедшую больше». Испуганный голосок, так похожий на голос из-за закрытой двери, шептал, что она все сделала правильно: не повела Адама в садик, вышла из группы «33детсадик», осталась у родителей.

Возле офисного центра голосок затих.

– Привет, «Кубик»! – сказал Адам, поднимаясь на крыльцо, которое полукругом опоясывало здание.

По стеклянному фасаду бегали светодиодные огоньки. У парапета, справа от входа, свернулась калачиком упакованная в лохмотья бомжиха. Сальные седые волосы коконом опутывали лицо.

– Мам, тете плохо?

– Плохо, – ответила Альбина.