После выходных Шима и его дружки подловили Вадика в туалете.

– Сдал меня, ушастый, – грозно сказал Шима.

– Кому?

– Марийке, крыса!

– Это что за манеру ты взял? – плохо подражая голосу классной, прогнусавил Клюй. – Шестерить вздумал.

– Нет, – выдавил Вадик. – Я…

Никого он не сдавал. Его не вызывали к директору. Он не бегал извиняться перед Марией Тимофеевной (угрюмая классная на следующий день влепила ему трояк за решенную от и до задачу). Не умел просить прощения – да и за что? В чем он виноват? В том, что Шима использовал его и других в качестве тарана?

Шима прижал Вадика к грязному кафелю (в туалетах школы «Свои» всегда звучала классическая музыка, а со стен взирали супергерои), положил руку на горло, но тут скрипнула дверь – и крепыш отступил. Вошедший старшеклассник лениво глянул на собрание у рукомойников. Взгляд остановился на смуглом, с близко посаженными глазками лице Араужо. Старший ухмыльнулся.

– Ты зачем Кука съел? – спросил он и, не дождавшись ответа, скрылся за перегородкой.

Шима похлопал Вадика по щеке:

– Готовься после уроков, Рябина.

– Ягодки обрывать будем! – заржал Клюй.

Банда оставила его одного. Из крана монотонно капала вода.

– А кто такой Кук? – донесся из коридора озадаченный голос Араужо.

– Твой дед, – ответил Косарев, и Клюй снова зареготал.

Вадик покрутил вентиль. Вода продолжала капать. Тогда он вышел из туалета и побрел по светлому коридору с сальными окнами. За стеклами шелестели ломкие листья клена. Мимо прошел географ, глянул безразлично. Помог бы он Вадику, если бы знал, в какой переплет тот угодил? Ага, как же. Взрослые здесь – в этом кошмарном месте, где нужно было молча сидеть, говорить, только подняв руку, и соблюдать дурацкие правила, – не помогали, а управляли. Правили. Они не прислушивались к школьникам – какой смысл? Не верили в их свободу – зачем? Свобода порождает агрессию. Если дать детям самостоятельно принимать решения, начнется анархия. Они не знали или не хотели знать, что на самом деле все обстоит наоборот. Когда у ребенка сжато горло – он хочет схватить за горло других…

Он задержался после уроков, чтобы переписать с доски домашнее задание, которое вполне мог переписать (и даже решить) в отведенное учителем время. У гардероба перетягивали портфель взъерошенные первоклашки. Бородатый дедушка, которого дети обзывали Лешим, протянул Вадику куртку и невесело подмигнул, словно что-то знал.

Выйдя через узкую северную калитку и нырнув во дворы, Вадик облегченно вздохнул.