– Придержи, чтобы опять на стену не упала, – попросил Вадик.

Дверь сопротивлялась. Когда удавалось соединить верхнюю петлю, не попадала нижняя, и наоборот.

– Гандоны криворукие, – высказался Араужо.

Возня привлекла внимание: из кабинета выглянули несколько девчачьих лиц.

– Домашку готовьте, курицы! – шикнул на них Клюй.

– Атас! Марийка идет! – крикнул, выпрыгнув из-за угла, Богомолов и скрылся в кабинете математики.

По коридору прокатился звонок, зацокали каблуки классного руководителя Марии Тимофеевны.

Всех сдуло в кабинет. Остались только Вадик, Талишко и Шима.

– К стене поставьте! – приказал он. – Живо!

И шмыгнул через порог.

Талишко и Вадик переглянулись. Потное лицо Талишко выражало растерянность, граничащую с испугом. Вадик разделял чувства друга. Едва не уронив дверь, они поспешно прислонили ее к простенку, как можно ближе к дверной раме – со стороны казалось, что дверь просто распахнута, и пробрались вдоль стены к своей парте. Кто-то пнул Вадика в ногу, Клюй или Араужо.

На пороге появилась Мария Тимофеевна.

Класс не успел встать, чтобы поздороваться (еще одно странное правило: в «Своих» ученики говорили учителям «Привет»). Потому что случилось непредвиденное… Или именно на это и рассчитывал Шима?

Классная потянула за дверную ручку – дверь отлипла от стены и рухнула ей на голову. Впечатала в откос. Мария Тимофеевна пошатнулась, ступила в кабинет, обвела его туманным взглядом. За ее спиной громыхнуло – свидание двери и паркета все-таки состоялось. Лицо классной сморщилось, из глаз брызнули слезы, она прижала ладонь к правому виску и выбежала в коридор.

Несколько долгих секунд в кабинете висело громкое молчание. «Дайте мне точку опоры, и я сдвину Землю», – прочитал Вадик на плакате над грязной доской. Планы Архимеда превосходили по масштабу планы Вадика, которому требовалась точка опоры только для того, чтобы не упасть.

– Идиоты! – заголосила курносая Артемьева, круглая отличница. – Что наделали! Вот идиоты!

Вадик не видел, к кому она обращалась. Скорей всего, к правому ряду. Артемьева закинула за спину черные косы и пулей вылетела из кабинета. Следом за ней сорвался весь класс: извиняться, замаливать, утешать. Все, кроме Вадика, Талишко и моргающей большими карими глазами Одековой, которая, похоже, проспала все представление.

Вадик посмотрел на свои руки, испачканные смазкой. Вырвал из тетради двойной лист, стал оттирать.

– Попали, – сказал Талишко. – Теперь точно на нас повесят.

В кабинет все вернулись без Марии Тимофеевны. Девочки осуждающе зыркали на Вадика и Талишко, но никто не сказал ни слова. Шима, Клюй, Косарев и Араужо похватали портфели и улизнули. Вадика это устраивало.