— Представляете? Заявил, что ему какой-то садовник посоветовал другое средство.

— Без комического, хоть и с горчинкой, жизнь была бы пресной, — сказал Вадим Петрович и рассказал, какой смешной, но и конфузный случай с ним произошел в Будапеште из-за незнания языка.

— Как хорошо, что вы с юных лет изучаете языки, — обратился он к Майе. — Я вчера видел, вы держали английскую книгу. Свободно читаете?

Майя вспыхнула.

— Да. Это Хемингуэй.

— Завидую. Еще какой-нибудь изучаете?

— Меня очень привлекает итальянский. Учу самостоятельно.

— Прекрасно, прекрасно. Представляю, как божественно звучат терцины Данте в оригинале.

— Особенно если понимать их смысл, — невинным тоном прибавила Ольга Ивановна.

Вадим Петрович засмеялся и поднял руки вверх.

— Ольга Ивановна, ваши стрелы, случайно, не отравлены?

— Какие стрелы? Боже мой, до чего же слабы теперь мужчины!

Майя, вся напряженная, смотрела то на мать, то на Вадима Петровича. В его вопросах видела теперь не заинтересованность, а пренебрежение («расспрашивает, как школьницу пятого класса»), но еще сильнее жалили мамины реплики, придававшие разговору игривый характер.

— Вы долго были в Будапеште, — спросила подчеркнуто серьезно. — Интересный город?

— Прекрасный!

Столица Венгрии, видно, произвела на него глубокое впечатление. Увлекся и рассказывал интересно и взволнованно.

— Если мне придется когда-нибудь путешествовать, прежде всего поеду в Будапешт, — сказала Майя.

— Пускай вам во всем сопутствует удача, — с доброй улыбкой пожелал Вадим Петрович.

— Майя, посмотри, пожалуйста, как там бабушка, — напомнила Ольга Ивановна.

— Немного позже…