— Почему позже. Может быть, ей что-нибудь нужно.

Майя молча поднялась и пошла, сопровождаемая долгим взглядом Ольги Ивановны. Резко повернув голову, Ольга Ивановна, прищурившись, пристально посмотрела в лицо Вадиму Петровичу.

— А вы, я вижу, опытный ухажер.

— Что вы, Ольга Ивановна.

На его удивленный взгляд ответила иронической улыбкой:

— Не так уж и трудно вскружить голову молоденькой девушке.

— Все, все наоборот! — Вадим Петрович приложил руку к сердцу. — Я уже сорок пять часов напрасно стараюсь привлечь ваше внимание к своей скромной особе.

— Не хитрите! Вижу, чье внимание привлекаете. Ох какие большие глаза. Вы еще умоляюще сложите руки: «Правда, только правда…» Как там дальше? Она девчонка, и вам приятно смотреть, как затрепетал птенчик. Щекочете себе нервы? Или свое мужское самолюбие? Да еще на глазах у мамы и бабушки.

— Ольга Ивановна, ей-богу, вы фантазируете.

— Смешно было бы ожидать, чтоб вы признались. Понимаю, вы, как теперь говорят, интересный мужчина, занимательный собеседник. Но надо же принимать во внимание и возраст. Другое поколение.

— И без напоминания знаю: стар. Уже под сорок. Но поверьте, ничего подобного. Явно преувеличенные материнские опасения.

— А если заглянуть поглубже? — спросила лукаво. — Туда, в область подсознательного… Да и что такое для мужчины «под сорок». Я на три-четыре года старше вас. Видите, мужественно признаюсь. Но для женщины, хотя как будто одно поколение, для женщины это шаг к трагедии.

— Никогда не поверю, что вы старше меня. Теперь всюду приписки.

— Это вам не статистика, — усмехнулась она.

— Нет, нет, — покачал головой Вадим Петрович, — каждый, кто взглянет на нас, скажет, кто старше. У меня вон седина.

— Я уверена, что вы подкрашиваете виски. Вам идет.

— Ну в самом деле, Ольга Ивановна, вы такая молодая… И красивая.

Невольно краснея, погрозила ему пальцем:

— Что значит женщина! И знаю, что это одни слова, а все-таки приятно… — И, глядя ему прямо в глаза, чуть слышно проговорила: — А может быть, вы и впрямь не прочь заодно и за мной поухаживать?

Так хорошо смеялся и такой сердечностью веяло от него, что она залюбовалась.