Когда Хаджиханов зашел к генералу, у того уже сидел Невструев, такой же усталый, каким его привык видеть полковник в последнее время, но по-прежнему в тщательно отглаженной форме. У генерала возбужденно поблескивали опять ставшие темными глаза.

— На, Абдулла Хаджиханович, почитай, что пишет майор Петелин, помогавший Юрию Ивановичу в розыске...

То, что Сафаров и его, и Невструева назвал по имени-отчеству, Хаджиханову показалось добрым предзнаменованием. Обычно генерал, когда был недоволен, обращался к подчиненным только по званию.

Начальник периферийного горотдела сообщал о результатах розыска автофургона, на котором бежавшие преступники доехали до аэропорта. Разыскать машину большого труда не представляло: фургонов не так уж много в автохозяйствах города. Водитель его к преступлению не имеет отношения. Он сразу сообщил на допросе, а потом показал на местности, куда вывозили его оперативные работники, как было дело.

...Отвезя рабочих, возвращался порожняком; на дороге, возле тугаев, его остановили. Двое мужчин и женщина. Ничего подозрительного, люди как люди, у женщины в руках базарная сумка. Не доезжая до аэропорта, они постучали в кабину и попросили остановиться на минуту. Женщина слезла и скрылась в кустах. Вернулась через несколько минут. Водителю показалось, что у нее в руках был сверток, а когда она вернулась, свертка уже не было. Но, может, это показалось, ручаться он не может. Когда пассажиры сошли, женщина протянула десять рублей, но он отказался взять; не было сдачи, да и вообще, подумаешь, по пути подвез... Но женщина сунула десятку ему в карман, и все трое быстро пошли к аэропорту. А он поехал в гараж.

— Там, где они останавливались, в кустах нашли их арестантскую робу, — пояснил Невструев. — Их «освободительница» решила избавиться от такой улики...

На вопрос Хаджиханова о внешности женщины он ответил, что описание шофера полностью соответствует описанию хозяина квартиры, где «освободительница» останавливалась.

— Подожди, Абдулла Хаджиханович, читать второй документ... Прежде чем заняться посланием Петелина, послушай меня или Юрия Ивановича.

— Как вам будет угодно, товарищ генерал, — отозвался Невструев.

— Тогда я сам введу тебя в курс дела, Абдулла, — сказал генерал. — Наш младший лейтенант Юсуп Ходжаев хоть и недавно надел милицейскую форму, но в этом деле показал себя зрелым оперативником, а, Юрий Иванович?

— Вполне! — подтвердил Невструев.

— Он там отработал все прежние связи сбежавших преступников и проследил каждый шаг от колонии до места назначения тех, кто освобождался незадолго перед бегством Караева и Абрамяна. Таких было семь человек, и, по утверждению Ходжаева и Невструева, который очень яро поддерживает эту версию, а, Юрий Иванович? — Невструев молча кивнул головой, — ...ни один из них не мог помочь беглецам в осуществлении их преступного замысла. И остался один из бывших заключенных, — генерал наклонился над пометками в раскрытом блокноте, — Ибадуллин Ильяс Зарифович, освободившийся из той же колонии в начале года. Это тот самый, с чемоданчиком, который требовал от кассира билет на самолет, уносивший преступников... А зачем он пьяный у всех на глазах вертелся, тоже понятно: пить, мол, пил, а вот остальное — наговор, «нахалку шьете», как любят ему подобные выражаться... А теперь читай второе, Абдулла.