— Знаю, что многие считают его малопривлекательным, но…

— В таком случае признаюсь, что разделяю их мнение, но мне нравится его лицо: умное и доброе, в десять тысяч раз лучше, чем красота мистера Престона!

Впервые за время этого непростого разговора Синтия стала абсолютно серьезной. Почему вдруг был упомянут мистер Престон, не знала ни одна из собеседниц: это вышло случайно, однако в глазах Синтии вспыхнула ярость, губы сурово сжались. Молли уже замечала у подруги такое выражение лица, причем всегда при упоминании имени одного-единственного человека.

— Синтия, с чем связана твоя ненависть к мистеру Престону?

— А разве тебе он нравится? И все же интересно, — вдруг как-то устало спросила подруга, — что бы ты обо мне подумала, если бы, в конце концов, я вышла за него замуж.

— Замуж? Он что, просил тебя об этом?

Не ответив на вопрос, Синтия продолжала следовать собственным мыслям:

— Случались и более невероятные вещи. Тебе никогда не приходилось слышать, как сильная воля подавляет более слабую до полного повиновения? Одна из девушек заведения мадам Лефевр отправилась служить гувернанткой в русскую семью, неподалеку от Москвы. Иногда я даже думаю, что напишу ей и попрошу найти и для меня место в России, чтобы только не видеть этого ужасного человека!

— Но ты же разговариваешь с ним, причем вполне дружески…

— А как иначе? — резко перебила ее Синтия, но тут же овладела собой и добавила: — Мы очень хорошо его знаем еще с Эшкомба, а это не тот человек, от которого легко отделаться. Вот и приходится держаться вежливо. Это не из симпатии, и он знает, потому что я говорила. Но хватит о нем. Не понимаю, как вообще пришло на ум его имя. Сам факт его существования, да еще в полумиле от нас, достаточно скверен. Ах, если бы Роджер никуда не уезжал, был богат, сразу бы на мне женился и избавил от этого человека! Стоило подумать о Престоне, и готова принять предложение даже бедного рыжего мистера Кокса!

— Совсем ничего не понимаю, — призналась Молли. — Мистер Престон и мне неприятен, но предпринимать такие отчаянные шаги, лишь бы оказаться подальше от него, это, по-моему, слишком.

— Не понимаешь, потому что ты — разумное и скромное маленькое существо, — ответила Синтия в своей обычной манере и поцеловала подругу. — Во всяком случае, признай, что я умею ненавидеть!

— Признаю. И все же не понимаю.

— Не переживай! Это давняя история, еще со времен Эшкомба. Все дело в деньгах. Бедность — это ужасно! Давай поговорим о чем-нибудь другом. Нет, лучше пойду закончу письмо Роджеру, иначе оно опоздает к африканскому кораблю.