— Нет, — не очень уверенно ответила девушка. Ей не хотелось брать на себя роль судьи, и все же мистер Престон вызывал острую неприязнь!

Синтия продолжила:

— Скоро от двадцати фунтов почти ничего не осталось. Пришлось купить туфли, перчатки, шляпку, накидку. Белое муслиновое платье мне сшили к отъезду во вторник, а шелковое потом отправили по адресу Доналдсонов. Затем выяснилось, что в Вустере необходимо купить еще и бальное платье, потому что всех нас пригласили на бал. Миссис Доналдсон дала мне билет, но идею отправиться на бал в том самом белом муслиновом платье, которое я два вечера подряд надевала в их доме, не одобрила. Ах Господи! До чего же приятно быть богатой! Знаешь, не могу не чувствовать себя очень хорошенькой; не видеть, что все вокруг мной восхищаются. А впервые поняла это тогда, у Доналдсонов. Подумала, что в новых нарядах выгляжу особенно привлекательной. Конечно, равных по красоте не было и быть не могло. До чего же приятно ощущать свою власть! К концу веселой недели к компании присоединился сам мистер Престон. В последний раз он видел меня в убогой одежде, из которой я давно выросла, — одинокой, несчастной, в слезах, без единого пенни в кармане. А у Доналдсонов встретил юную королеву! Да, яркие перья украшают птичку: окружающие превозносили мои достоинства. На балу, в вечер приезда мистера Престона, вокруг собралось так много кавалеров, что не хватило танцев. Наверное, тогда он действительно в меня влюбился. Не думаю, что это случилось раньше. А я сразу почувствовала, как неловко оставаться у него в долгу. С ним я не могла держаться так же высокомерно, как с другими. Ах, до чего же неприятно и унизительно! Но тогда он мне нравился и казался другом. В последний день, гуляя в саду вместе со всеми, решила поблагодарить его и сказать, что двадцать фунтов принесли настоящее счастье (уже начинала чувствовать себя Золушкой, когда часы бьют полночь). Хотела заверить, что постараюсь вернуть деньги как можно скорее, хотя страшно боялась признаться маме и понимала, как трудно будет собрать нужную сумму. Разговор закончился очень быстро, потому что, почти к моему ужасу, мистер Престон начал пылко признаваться в любви и умолять выйти за него замуж. Я так испугалась, что убежала к остальным. Тем же вечером получила письмо с извинениями за то, что он меня напугал, и с мольбой о свадьбе в любое удобное время. Да, чрезвычайно настойчивое и страстное письмо с упоминанием о несчастном долге, который переставал быть долгом, а превращался в аванс тех денег, которые станут моими, если только… дальше ты сама все представляешь, Молли, лучше, чем я могу вспомнить и рассказать.