Дворецкий осторожно снял крышку, и Молли отнесла чашку туда, где сидел сквайр: молча, потому что не знала, как предложить прозаическое утешение глубоко погруженному в горе человеку, — поднесла ложку бульона к его губам, словно это был больной ребенок, а она — сиделка. Сквайр инстинктивно проглотил, но тут же отстранил чашку, порывистым жестом показал на кровать и воскликнул:

— Он больше никогда не сядет со мной за стол. Никогда!

А потом упал ничком на тело и зарыдал с таким безудержным отчаянием, что Молли испугалась, как бы он не умер от разрыва сердца. Ее присутствие, слова, слезы сквайр замечал не больше, чем луну, безучастно смотревшую в незанавешенное окно, а потом оказалось, что рядом стоит отец.

— Оставь нас, Молли, — мрачно попросил доктор, ласково погладив дочь по волосам. — Посиди в столовой.

Долгий самоконтроль сменился дрожью и страхом: она в ужасе пробиралась по залитым лунным светом коридорам. Казалось, сейчас навстречу выйдет живой Осборн и все объяснит: отчего умер, что сейчас чувствует и что ей следует делать. Последние несколько шагов до столовой дались с особым трудом и с безумным ужасом. Молли распахнула дверь и увидела свечи, накрытый к позднему ужину стол и Робинсона, наливавшего вино в графин. Очень хотелось плакать: забиться в уголок и пролить море слез, но здесь это было невозможно. Она опустилась в глубокое кожаное кресло и почувствовала себя очень усталой и безразличной ко всему на свете, но жизнь предстала в виде Робинсона, который поднес к ее губам бокал вина:

— Выпейте, мисс. Это добрая старая мадера. Ваш папа сказал, что нужно немного поесть. Да, так и сказал: «Моя дочь останется здесь, а она еще слишком молода для таких переживаний. Убедите ее поесть, иначе окончательно сломается».

Молли промолчала: сил отказываться и сопротивляться не осталось, — поэтому пригубила вина и по совету старого слуги немного поела, а потом вернулась в кресло и позволила себе вволю поплакать.

Глава 52 Горе сквайра Хемли

Глава 52

Горе сквайра Хемли

Мистер Гибсон спустился очень нескоро: вошел, остановился спиной к пустому камину и несколько минут простоял молча, а потом проговорил, наконец:

— Лег в постель. Мы с Робинсоном с трудом его уложили. Но когда я уходил, он позвал меня и попросил разрешить тебе остаться. Право, не знаю. В такой ситуации сложно отказать.

— Я хочу остаться, — сказала Молли.

— Правда? Вот умница. Но ты справишься?

— О, не волнуйся, справлюсь. — Она помолчала, потом спросила: — Из-за чего Осборн умер?

— Сердце остановилось. Все равно не поймешь, если начну объяснять. Я давно предполагал такой исход, но дома лучше об этом не упоминать. Видел его в прошлый четверг, и он выглядел намного лучше, чем прежде: я даже сообщил об этом доктору Николсу, — но при такой болезни не предугадаешь, что случится завтра.