Стоял январь, и было туманно, сыро и холодно. Но кого заботили такие мелочи? Уж точно не Кроху. И уж, конечно, не Тилли Слоубой: возможность проехаться в повозке она считала высшим градусом человеческой радости, воплощенным свершением всех надежд на земле. И уж точно не младенца, в этом я готов поклясться; ибо в самой природе младенцев заложено крепко спать в тепле и уюте, — и молодой Пирибингл во всем соответствовал заявленной природе.

В тумане видимость была небольшой; но все же сколько всего видно! Удивительно, как много можно увидеть даже в более густом тумане, чем этот, — если захотите. Даже просто выискивать ведьмины круги на полях, участки покрытой изморозью травы, все еще сохранившейся в тени, вдоль заборов и под деревьями, — какое прекрасное занятие! А что уж говорить о неожиданных формах, которые принимают внезапно выступающие из тумана деревья; появляются, а потом ускользают в него обратно. Изгороди спутаны и лишены листьев, только множество сухих венков колышется на ветру; однако упадка и уныния нет и здесь. На душе все равно царит радостный покой, стоит вспомнить жаркий огонь в очаге и подумать о зелени, которая пробьется с наступлением лета. От одного вида реки становится зябко; но она течет себе бодро — да, бодро. Впрочем, признаем: в русле вода движется медленно и вяло. Ну так и что же? С наступлением мороза ей суждено замерзнуть, и тогда ах, какие катания на коньках и санках можно здесь будет устроить! а старые груженые баржи, вмерзшие в лед где-то у пристани, целыми днями дымят себе потихоньку во все свои ржавые трубы и ни о чем не беспокоятся.

В одном месте дымила огромная куча подожженной травы; они полюбовались на пламя, такое белое в свете дня, проблескивающее сквозь туман то там, то здесь; вот мелькнул алый язычок, опал… В конце концов мисс Слоубой завопила, что «дым забил весь нос», и она задыхается, — она «задыхалась» при малейшей возможности — и разбудила младенца, который после такого уже не желал спать. Однако Пират, который обогнал повозку на добрые четверть мили, уже миновал окраины городка и достиг улицы, где жили Калеб с дочерью; и задолго до того, как гости подъехали, хозяева домика уже вышли на мостовую их встречать.

Надо отметить, Пират вел себя с Бертой совершенно не так, как с остальными; что полностью убеждает меня: он знал о ее слепоте. Он никогда не пытался привлечь ее внимание пристальным взглядом, как часто делал в отношении других людей, а всегда только тыкался носом. Как он приобрел такой опыт в общении со слепыми людьми или слепыми собаками, я не знаю. У него никогда прежде не было слепого хозяина; не было его и у мистера Пирата-старшего, и у почтеннейшей миссис Пират, и никакого другого члена этого уважаемого семейства; насколько я знаю, испытать слепоту им тоже не доводилось. Возможно, он понял это сам; а может, чувствовал интуитивно; и вот прямо сейчас он придерживал Берту за юбку; придерживал до тех пор, пока миссис Пирибингл с младенцем, мисс Слоубой и корзина не собрались в безопасности у дверей.