— Ну и что? Никуда вам от нас не деться! — заявил Тэклтон. — Где все эти ваши молодые женихи, а?
— Некоторые в могиле, — ответила Кроха, — другие забыты. А некоторые, окажись они сейчас здесь, решили бы, что нас подменили. И ни за что не поверили бы своим глазам. Не поверили бы, что это на самом деле, что мы и вправду
— Эй, Кроха! — воскликнул возчик. — Женушка!
Она говорила так горячо и страстно, что, без сомнения, оклик был не лишним. Муж перебил ее очень мягко, просто желая заступиться за старого Тэклтона; однако это оказалось действенным: Кроха умолкла и больше не произнесла ни слова. Даже в ее молчании чувствовалось какое-то необычное волнение, которое подозрительный Тэклтон, направив на нее свой прищуренный глаз, отлично заметил — и запомнил.
Мэй тоже не промолвила ни словечка — ни дурного, ни доброго, — а только тихо сидела, опустив глаза, не проявляя никакого интереса к происходящему. Разговором завладела достойная леди, ее мать: она изрекла, что девушки девушками, прошлое прошлым, и уж коли молодежь молода и легкомысленна, она и ведет себя как все молодые и легкомысленные особы, — а потом произнесла еще несколько таких же звучных и неоспоримых сентенций. А после благочестиво заявила, что, благодарение Небесам, уж ее дочь Мэй — покорное родительской воле послушное дитя, на счет которой рассуждение о молодых красивых женихах отнести никак нельзя. А что касается мистера Тэклтона, — очень выразительно произнесла она, — он, вне всякого сомнения, образец для нравственного подражания и лучший зять, которого она только может пожелать.
Что касается семьи, в которую он так скоро намерен влиться — надо признать, после многих настойчивых просьб, — она полагает, мистеру Тэклтону известно: хотя и не столь богатая, семья эта имеет некоторые правомерные притязания на аристократичность происхождения; и если бы определенные обстоятельства, не сказать, чтобы совсем уж не связанные с известнейшей «Индиго Трейд» — впрочем, не будем об этом, — сложились иначе, семья имела бы сейчас значительное состояние. Дальше миссис Филдинг заявила, что вовсе не намерена намекать на дела прошедшие и упоминать, что в течение долгого времени ее дочь отвергала сватовство мистера Тэклтона, и что она не станет говорить еще множество всяких вещей — все их она подробнейшим образом перечислила, — и все это очень долго, длинно и многоречиво.
Наконец миссис Филдинг подытожила — представив это умозаключение результатом своих многолетних наблюдений и жизненного опыта: что чем меньше в браке того, что романтически и глупо называется любовью, тем этот брак счастливее; и что она может предсказать для грядущего брака целый океан блаженства: разумеется, наполненного не восторгом и экстазом, — а степенного, солидного и правильного. А потом заверила честную компанию, что завтра наступит день, ради которого она, собственно, и жила; и что когда этот день минует, она более ничего не попросит у Бога; только разве что смерти и достойного упокоения.