Сундук немного помолчал и продолжал:

— Конечно, они предпочтут дать бой в профессиональных союзах. Они считают, что там их позиции сильнее всего, там-то им и постарайтесь всыпать, с божьей помощью. Мне так представляется дело, Павлуха: ликвидаторы теперь довольны и радуются, что ты отказался от комиссии по расследованию «провокации». Они, конечно, считают это нашим промахом и грубой ошибкой и постараются использовать в первую очередь. Но так же, а может быть и еще больше, они радовались бы, если бы мы согласились. С комиссией или без комиссии, для них главное — понемногу расшатывать доверие рабочих к нам и напустить туману: дескать, бог их знает, что там такое творится, в подполье. Они считают, что сейчас реакция находится на высшей своей точке и так и останется на ней. Следовательно, тяга рабочих к идеям, к лозунгам революции идет, по их расчетам, на спад. Вот как они оценивают политический момент.

Теперь, Павлуха, какой вывод? Как вам действовать? Меньшевики будут ворошить всякие побочные дела, но о главном, то есть о том, что, по их мнению, революция кончена, они будут стараться умалчивать. Побочное — это Прошкино дело, дело Михаила, дело о моей «раскольничьей» статье. Все это они раздуют, попляшут всласть. И ты не очень этим тревожься. Пусть разговаривают. Можешь даже и поддразнить их немножечко. Понятно? А когда, распоясавшись, они заливчатым лаем забрешут на революцию, тут-то и клади львиную лапу на стол: «А ну-ка, во имя чего это вы хлопочете? За единство, — а во имя чего? Ну-ка, господа хорошие, скажите: вы за революцию или за штопанье столыпинских дыр? Давайте на одном строить единство: все за революцию! Это будет настоящее единство». Вот, Павлуха, значит, наша задача — сделать все ясным, никакого туману. И не бойтесь, если в штабах останетесь в меньшинстве. Зато когда выйдете к широкой рабочей массе и там встанет вопрос за революцию или за приспособление к столыпинскому режиму, — будь уверен, не пойдут рабочие за столыпинцами. Как действовать в каждом случае, будет видно по ходу дела. Но только обязательно переходите сами в наступление, где и как только можно.

Сундук передал мне все районные связи, охватывающие около двадцати предприятий, и связи с наиболее крепкими нашими людьми в четырех легальных организациях.

Я уже уходил, как появилась Степанида. Сундук вдруг остановил меня:

— А я вот тут читал и, кажется, не совсем точно понял одно слово… Объясни-ка ты мне коротенько, но поточнее… позволь, позволь, вспомнить бы и не рассмешить тебя, если, перевру… Ага, вспомнил: солипсизм. Не переврал? — спросил Сундук, покраснев.