— Зачем же вы тайны выдаете, Степанида Амвросиевна? — попеняла Соня.

— Такие тайны, Соня, долго не держатся, а быстро въяви сами раскрываются. Чего же их прятать?

Соне, видно, очень хотелось как можно скорее установить мир и дружбу.

— Вы знаете, — сказала она, — послушала я вчера Клавдию, в каких условиях вы здесь работаете… Правда, вы здесь все просто молодцы. И знаете, друзья, мне хочется как можно скорее влиться в работу… Но, наверное, я сильно отстала, мне надо на ходу наверстывать, знакомиться, я еще не читала ленинской работы по философии. Мария Федоровна получила каким-то чудом из Архангельска экземпляр. Это только одна она так умеет наладить, устроить, со дна моря достать. И досадно — экземпляр привезли как раз в ночь, когда мне уезжать, прямо хоть откладывай побег! Мария Федоровна сразу же засела за чтение, я к ней… Но оставались последние часы, и пришлось оторваться, а Мария Федоровна даже побранила меня, что я опаздываю к Софрону… Знаешь, Павел, я бежала вместе с Софроном, помнишь, крестьянин, «вчистую» материалист. В Ярославле мы друг от друга неожиданно отбились… потерялись.

Когда Клавдия и Степанида отлучились из комнаты, Соня сообщила мне, что Марии Федоровне вместе с экземпляром ленинской книжки привезено было какое-то письмо. Мария Федоровна дала ей понять, что тоже скоро уйдет из ссылки и что она нужна для участия в предполагаемой международной конференции по женскому рабочему движению.

Про Лефортовского Соня сказала:

— Я с ним перестала общаться, по-моему, он закис и стал не нужен для нас.

Надо было решить, как и в какую работу ввести Соню. Маячили две возможности: дать ей один из небольших подрайонов, чтобы вела там преимущественно организационную работу, а по надобности и агитационную, когда же наладит кружки, то отрядить ей в помощь специального пропагандиста; вторая возможность — понемногу знакомить ее со всеми связями в районе и вне района и постепенно приготовлять к тому, чтоб перенять от Клавдии работу технического секретаря района, а Клавдию перевести в организаторы одного из больших наших подрайонов.

Мне казалось, что будет очень просто, если все это трезво взвесим мы втроем и сообща найдем полезный и практический выход. Но вышло совсем не так. Когда я предложил дать Соне подрайон, Клавдия начала возражать почти с нескрываемой обидой:

— Товарищ Соня еще плохо знает наших рабочих, ей будет трудно, наконец у нас есть другие работники, которые, может быть, давно мечтают о переходе с технической на работу чисто политическую.

Соня сейчас же поспешила во всем согласиться с Клавдией. Тогда я развил вторую возможность — постепенный ввод Сони в работу секретаря, чтоб освободить Клавдию для подрайона. У Клавдии вспыхнула обида еще большая: