И тучи позора, которые сгустились над ним за эти месяцы, начали рассеиваться. «А может, и вправду напрасно оговорили человека?» — заколебались даже те, кто был им обижен, кто еще недавно его проклинал. Слишком уж убедительно доказывалось в характеристике, привезенной Лебедем, что его с первого же дня на товарной «мобилизовали для нужд фронта» и он находился не где-нибудь, а на выполнении боевых заданий.

А тут еще, как это нередко бывает в подобных случаях, сразу же нашлись и такие, которые уже наперегонки состязались в рассказах о подвиге Лебедя, о, его отваге, о том, как он спас на фронте жизнь генералу.

…Это случилось у Днепра при отступлении. В машину генерала попала мина. Адъютант и шофер были убиты. Генерал тяжело ранен. Вокруг все гремело и горело. Загорелась и генеральская машина. Мимо пробегали бойцы, но никто не останавливался. Немецкие автоматчики уже приближались к реке. Тогда Лебедь устремился к пылающей машине и выхватил генерала из огня. В эту минуту его самого чем-то ударило, однако он не бросил раненого. Обливаясь кровью, все-таки дотащил его до своей машины…

Наверное, далеко не все поверили бы этой легенде, если бы в город вскорости не прибыл и сам генерал. Тот самый боевой генерал, обескровленные войска которого до последней минуты, до последнего патрона сдерживали немцев на Днепре ниже Запорожья. Тот самый, которого якобы вынес из горевшей машины Лебедь. Генерал приехал из Москвы. После выздоровления его прислали в эти края, поручив возглавить военное представительство на уральских заводах. Конечно же, не мог он не заглянуть к своему спасителю. И не только запорожчане, весь город жил этим событием.

Однако Лебедь на людях не кичился своими заслугами. Держался скромно. Даже сдерживал льстецов, расхваливавших его героизм: ничего, мол, в этом нет необычного, он сделал лишь то, что на его месте сделал бы каждый. И только наедине с собой он с ужасом вспоминал о том, как разъяренный подполковник расстреливал его у акации и не расстрелял лишь потому, что обойма в пистолете оказалась пустой, а потом, поостыв чуток, решил, что дезертира лучше отдать в трибунал, где его непременно приговорят к расстрелу.

Лебедь не случайно вспоминал, что его во время спасения генерала чем-то ушибло. Крепко ушибло! На подбородке остался глубокий рубец. Это произошло уже в дороге, когда степь окутала тьма. Лежа на дне кузова, Лебедь мечтал о побеге. После всего случившегося спасти его могло только бегство. Когда на одном из ухабов машину сильно тряхнуло, он уже хотел осуществить свое намерение, но боец, которому было приказано охранять арестованного, так двинул его сапогом в подбородок, что Лебедь захлебнулся кровью.