Очнулся он уже в полевом госпитале. Рядом на кровати корчился от раны его шофер. От него Лебедь узнал, что ночью, когда они переезжали по мосту речку неподалеку от села, в котором размещался этот госпиталь, налетели «юнкерсы». Взрывной волной перед ними опрокинуло полуторку. Образовался затор. Чтобы быстрее вывезти генерала из-под обстрела, по приказу подполковника бойцы и шофер бросились расчищать дорогу. Но после очередного захода расчищать уже было нечего и некому: мостик разлетелся в щепки, и только раненый шофер каким-то чудом повис на обломке перил.

Утром шофер скончался. Из всех, кто вывозил генерала, в живых остался один Лебедь. Что он причастен к спасению генерала, никто в госпитале не сомневался. И Лебедя окружили вниманием. Вскоре его приведи в палату спасенного. Слабым движением руки генерал усадил его рядом с собой. Глядя на забинтованное лицо Лебедя, он спросил:

— Это вы, наверное, тоже… там, на мосту?

Лебедь растерянно и неопределенно кивнул. Он не знал, зачем его приведи сюда. Может, генерал не все время был в беспамятстве? Может, ему известно, как все происходило на самом деле, а сейчас он вспомнит об убитом машиной бойце Лукашине и подтвердит решение подполковника: «В трибунал!» Но генерал вдруг привлек Лебедя к себе и растроганно произнес:

— Спасибо. Не забуду…

И теперь, очутившись в товарищеском кругу на шумной вечеринке, устроенной в его честь, генерал высказывал благодарность своему спасителю. То, что родственник Лебедя Шафорост здесь в большом почете, лауреат, еще выше поднимало в глазах генерала и самого Лебедя.

За столом спаситель и спасенный сидели рядом. Выпив, они обнимались, целовались и плакали.

Два дня генерал гостил у Лебедя, и два дня квартира Лебедя полнилась веселым гулом.

X

X

Бывает, и в ненастье проглянет солнце. Такое солнце осветило сегодня и убогую хибару Надежды: приехала мама с Юрасиком. Надежда от счастья не чуяла под собою земли. Сколько волнений, сколько тревог, какие страдания пережила она с тех пор, как отправила их под бомбами из родного города в неизвестность! Сколько слез выплакала, как изболелась душой! Сколько было бессонных ночей, когда глаз не смыкала, места себе не находила, все думала, мучилась — где они, как им там? И вот они оба здесь, с нею!

Мать и сын приехали к вечеру. С утра, узнав, что поезд с семьями наконец прибывает, Надежда весь день жила праздником встречи. «Какие они?» — старалась представить себе то мать, то сына.

К превеликому своему удивлению, она даже не сразу их узнала. Мать выбиралась из вагона, обвешанная узлами, а Юрасик уже стоял на перроне, обветренный, смуглый, в длинном овчинном тулупчике, и неторопливо, как взрослый, осматривался, куда же это он приехал. Юрасик заметно подрос и походил на школьника. Наставления умудренной жизнью Лукиничны о том, что он уже не ребенок и должен все делать сам, не прошли мимо сознания мальчика, и ему хотелось и перед мамой предстать именно таким, не ребенком. И когда Надежда бросилась к нему, подхватила на руки, он стал вырываться. Было неловко, что его ласкают, как маленького.