— Надо первую смену поднять. Не то и станы занесет. Ведь раскрыто все.

— Да, да, Иван Кондратьевич, — ухватился за его слова Шафорост. Он был доволен, что парторг неожиданно помог ему выбраться со скользкого места. — Немедленно надо поднять народ. Сейчас же иду.

— Тогда пойдем вместе.

И они вышли навстречу разбушевавшейся вьюге.

III

III

В этот день секретарша опять торопила Надежду к Морозову.

— Может, хоть скажешь, кто там?

— Кавалер приехал, — лукаво заиграла она глазками. — А симпатичненький!

Этой девице всюду снились кавалеры; в каждом мужчине, приходившем к Морозову, она прежде всего видела своего возможного поклонника.

— И знаешь откуда? — Не теряя времени, заглядывала в зеркальце, тщательно подводя и без того уже накрашенные губы. — Из самой Америки!

— Из Америки?

— Да входи ты быстрей! — заторопила она. — Не то и мне влетит из-за тебя.

Надежда как была в кожушке и валенках, так и вошла. Неслышно остановилась у порога, не зная, поздороваться иди выждать, пока Морозов обернется. Он стоял за столом спиной к ней рядом со светловолосым стройным мужчиной, увешанным крест-накрест, словно оружием, фотоаппаратами. Надежда сразу определила, что это корреспондент. Они рассматривали картину, висевшую над столом, — знакомую Надежде фотопанораму завода с маленькой девчушкой на переднем плане. Морозов и в Запорожье любил эту картину, теперь же она была ему особенно дорога. Картину убирали, но с его приездом она снова появилась на стене.

— Вот это и есть наш запорожский красавец, — с грустью сказал Морозов.

— О’кей! О’кей! — шумно отозвался корреспондент, делая заметки в блокноте.

— Мистер Морозов, а это что означаль? — заинтересовался корреспондент той частью панорамы, где была пустынная степь, стоял нивелир и на него зачарованно глядела девочка.

Морозов пояснил, что на этом снимке, так сказать, грань истории: фотограф удачно схватил первый шаг наступления на дикую степь, на которой со временем и вырос завод. И, прищурив глаз, усмехнулся девчушке, стоявшей рядом с козой, — босой, загорелой, в ветхом платьишке, подхваченном ветром, с раскрытым от удивления ртом.

— А эта девочка уже знакома вам. О ней я рассказывал еще в Москве. Помните?