— Вы видели Лондон?

— Нет, не видела.

— А Париж?

— Я нигде за границей не была.

— О, там ест ошен много примечательно! — сказал Уитмен с нескрываемым сочувствием — ведь она нигде не была, ничего не видела, круг ее интересов замыкается лишь стенами завода и строительными лесами.

— Мисс Нади, — спросил он неожиданно, — а как вы живете дома?

— Тяжело живем. Сами понимаете.

— Я хотель видеть. Мошно?

Надежда растерялась: этого еще не хватало! Куда она его поведет. В ее халупу и своего стыдно пригласить, не то что иностранца. Если бы знала заранее, то Груня хотя бы прибралась немного в своей комнатушке, у Надежды ведь и повернуться негде. Да еще, может, и не убрано!

Уитмен догадался, почему его спутница смутилась. Его не ждали, не приготовились к встрече, но для любого корреспондента именно это и интересно. Литератор должен видеть все, как оно есть, без прикрас. И он еще настойчивее стал уговаривать Надежду.

— Ну, пошалуста. Мошно?

— Только потом не обижайтесь, — предупредила она.

Уитмен, несомненно, предвидел, что попадет не в хоромы, но такого убожества не ожидал. Хатенка дышала стужей, было видно, как изо рта клубится пар. Лукинична не ждала так рано дочку и на ночь еще не подтапливала. Чтобы экономить дрова, она по совету бабки Орины вообще днем не топила. Уитмен, усевшись у окошка, почувствовал, как стынут колени. Часть стены ниже подоконника покрылась искрящимся налетом: она насквозь промерзла. Как на грех, мама и дровишек еще не успела приготовить: давали муку, и она стояла в очереди.

Однако Надежда не дала Уитмену долго скучать. Принесла дрова, растопила печь, и в комнатке повеяло теплом. Обязанности хозяйки будто пробудили в ней что-то: она стала оживленной, разговорчивой, от нее исходило гостеприимство. Все это и с Уитмена быстро сняло холод разочарования. Он скоро почувствовал себя непринужденно и легко, как дома. С удовольствием, шумно проявляя свой восторг, помогал хозяйке колоть березовые кругляши и подбрасывал их в печурку.

Вдруг он заметил на тумбочке поверх разных книжек томик на английском языке и с удивлением воскликнул:

— Уолт Уитмен?

— А вы не из его рода? — поинтересовалась Надежда.

— О, нет! — смутился корреспондент, только теперь поняв, почему она во время знакомства сказала, что у него знаменитая фамилия. — О, нет! Это наш большой художник слова!

— Вы любите его стихи?

— О, да!