Не до оплакивания сейчас. Убитого отнесли за дорогу и тут же наскоро похоронили.

Все это произошло так внезапно, что Надежда не успела даже опомниться. В ушах звучало: «Ох, Вася, дружок!..» И сердце зашлось такой болью, как будто хоронили ее Василя…

Колонна снова двинулась, Остались лишь те, кто подбирал новых раненых, хоронил убитых. А невидимая свора хищников уже поливала колонну пулеметными очередями.

И вдруг Надежда услышала, как что-то ударило по борту машины, и ей показалось, что ее задело за ногу. Поначалу не придала этому значения. Но скоро почувствовала слабость, дурноту. Осторожно коснулась рукой икры — рука покрылась липким, и она с ужасом поняла, что ранена.

— Дайте пакет, — попросила Надежда.

На ходу наскоро перевязали ей рану. Пуля ранила ногу, простреленную еще в Запорожье на насосной. Очевидно, рана была не так уж и страшна, но Надежда испугалась. Вспомнилась встревоженная, заплаканная мать: «Не пущу!.. Не могу!..» Словно бы предчувствовала беду. И Надежда испугалась не столько ранения, сколько того, что ее снимут с машины, передадут в санчасть и не позволят следовать дальше с группой. А то и совсем вернут назад!

Ее усадили поудобней, поддерживали раненую ногу, чтобы меньше трясло на ухабах, а она просила лишь об одном: не докладывать Морозову.

Когда поднимались в гору и колонна двигалась медленно, на подножку машины вскочил старшина. Пилотка, казалось, вот-вот слетит с его буйных кудрей, и это придавало ему вид грозного забияки.

— Чья машина?

— Наша, — отозвался из кабины Морозов.

— Чья это «…наша»? Кто вы такие?

— Свои.

— Что еще за «свои»? Откуда вы взялись?

Ощупав лучиком фонарика кузов, полный гражданских, старшина стремительно соскочил, побежал вперед.

Вскоре на перекрестке дорог, где колонна, точно река, растекалась тремя потоками в разные стороны, морозовскую машину свернули с дороги и остановили. Грозный старшина первым вырос перед кузовом и безапелляционно скомандовал:

— А ну, кыш, пираты!

Объяснениям Морозова никто не внимал. Был дан приказ выйти всем из машины. Кто-то уже тщательно ощупывал «подозрительные» ящики, узлы, чемоданы. Надежда через силу спустилась на землю и только теперь почувствовала, что не может наступать на раненую ногу. Чтобы этого не увидел Морозов, двое из группы незаметно поддерживали ее под руки.

В это мгновение подлетел виллис. Из него выскочил уже, видимо, предупрежденный седоусый полковник. Один из регулировщиков вытянулся перед ним и хотел доложить обстановку. Но полковник, не слушая его, сурово остановился перед морозовцами.