Под вечер разведка обнаружила скопления карателей и на других направлениях. Ярошивка, Томашовка и соседние с ними села были окружены противником. Ввязываться в такой обстановке в бой было бы по меньшей мере легкомысленно, а маневрировать тоже негде: лес небольшой, тут не развернешься.

Было даже странно, что немцы до сих пор не заметили в нем партизанского лагеря. А может, и заметили, да нарочно делали вид, что не замечают.

Тревожно угасал день. Лагерь окутывала влажная, угнетающе молчаливая темень. Несмотря на множество людей, лес казался совсем безлюдным. Даже кони, как бы проникшись тревогой, притаились под деревьями и лишь изредка тихо всхрапывали.

А на дорогах, ведущих к лесу, все нарастал и нарастал гул моторов.

Казалось, что лес очутился в кольце какого-то гигантского гремучего змея, который медленно, однако все сильнее и сильнее сжимает отряд.

В штабном шалаше совещались. При тусклом свете карманных фонариков вокруг сильно потертой на сгибах карты, развернутой на шинели, сгрудились командиры и комиссары. Было принято решение: все тяжелое имущество закопать и прорываться из окружения отдельными группами. Местом сбора групп после выхода из окружения утвердили Мотовиловский лес. Грисюк показал на карте маршрут каждой группы и назначил время прорыва.

— Все ясно? — спросил он.

— Все! — откликнулись участники совещания. И как бы в подтверждение того, что действительно все ясно, дружно задымили свежим крепким самосадом.

— А теперь еще одно, и не менее важное, — предупредил Грисюк.

Речь зашла о раненых, отправленных в села. К ним нужно было немедленно направить врача. Врачей в отряде было много. И Грисюк нарочно сказал об этом на совещании, чтобы подобрать кандидатуру такого врача, который бы сумел и помочь тяжелораненым, и в сложных условиях подполья, в случае обнаружения врагом лазаретов, был способен сохранить в тайне место передислокации отряда.

— Разрешите этот вопрос продумать, — вдруг поднялся профессор. — Я думаю, что мы с Антоном Степановичем сами подберем нужного человека.

Грисюк не без удивления посмотрел на профессора, но возражать не стал. «Пусть так и будет, — решил он. — Петру Михайловичу виднее, это по его части…»

Перед тем как закрыть совещание, Грисюк еще раз напомнил командирам, кто когда выступает из лесу, кто за кем продвигается, кто кого поддерживает на случай внезапной стычки с врагом, и обратился к профессору:

— А вы, Петр Михайлович, пойдете со мной.

Решение Грисюка о месте профессора в походе вызвало общее оживление. Было видно, что командиров групп этот вопрос также волновал.