Остапенко замолчал, взял авторучку, написал в блокноте «Демидов» и дважды подчеркнул фамилию своего заместителя.

— Мы с вами, Дмитрий Львович, знакомы много лет. — Смирнов, подражая Остапенко, вывел на чистом листке бумаги, лежащем на столе, фамилию «Дынин», подчеркнул ее. — Помните, много лет назад вас заслушивали на парткоме. Уже тогда вам сделали упрек за высокомерие, нетактичное поведение, грубость с младшими по званию. Было такое? Было! А как вы обошлись с Дыниным? Ведь я в тот давний вечер был у Дынина и через окно видел, как вы подошли к его домику, потоптались совсем рядом, покурили, но к другу семьи не зашли. Субординация помешала. Мне тогда подумалось: трудно у вас пойдет служба, слишком далеки вы будете от людей.

— Мне действительно тяжело было в тот вечер. Хотел с Михаилом Львовичем наедине побыть, своими горькими мыслями поделиться. Но чем ближе подходил к его дому, все больше меня сомнения одолевали. Думаю, чем он мне поможет? Ну, посочувствует, утешит. А может, и упрекнет. Он человек резкий в оценках. Всего этого я как раз и не хотел. Поэтому и отвернул от его дома.

— Вся беда, Дмитрий Львович, в том, что вашими мыслями и действиями руководит рационализм. Это, дескать, мне выгодно. Это для службы полезно. А этого ни мне и ни службе не нужно. Значит, это вредно. А ведь вокруг вас люди. Люди! И каждый из них — Человек. С чувством собственного достоинства. Одного нужно просто выслушать. Это тоже нелегко. Терпение, такт нужны. С другим — по душам побеседовать. Может быть, и не целенаправленно — просто о жизни, службе, любви. Он будет благодарен. Третьего интересным делом увлечь. С четвертым — чашку чая выпить… Казалось бы, что здесь рационального? А смысл весь в том, что вы людей познаете. И люди к вам лучше присмотрятся. Незримо рождается близость между начальником и подчиненным. И чем чаще вы будете с людьми, проще, отзывчивее, человечнее, если в любой ситуации будете уважать личное достоинство каждого, они сами потянутся к вам со своими мыслями, предложениями, задумками. И эта обратная связь намного укрепит ваш командирский авторитет. Вы согласны со мной?

Остапенко кивнул, продолжая делать в книжке какие-то записи.

— Особое беспокойство вызывает ваше отношение к партийной организации полка, стремление сделать из нее карающий меч, — Смирнов постучал ручкой по столу, обращая внимание собеседника на то, что собирался сказать. — Перед партией, Дмитрий Львович, мы все равны, все ходим в звании рядовых. У всех и каждого единые обязанности, четко изложенные в Уставе КПСС. Как коммунист-руководитель, вы должны быть образцом, примером в выполнении своего долга перед своей парторганизацией.