— Как командир-единоначальник, я должен управлять деятельностью партийной организации и в своих поступках не подотчетен ей, — хмуро проговорил Остапенко.

— Не управлять, а направлять. Руководить не значит командовать парторганизацией. Здесь вы глубоко ошибаетесь. И об ответственности руководителя вы судите неверно. Спрос с него больше, чем с кого бы то ни было.

— Товарищ полковник! — прервал их беседу капитан Ивлев. — На дороге завал из камней. В целях экономии времени лейтенант Пасякин предлагает свернуть с маршрута, взять чуть поближе к горам.

— На месте ему виднее. На то он и в разведдозоре. Пусть хорошо проверит местность. Душманы могли заминировать и завал, и обходы вокруг него.

Остапенко закрыл свой блокнот и, как бы извиняясь, сказал:

— Вот и кончилась наша мирная беседа, Аркадий Васильевич. Начались дела. Боевая работа. Здесь за малейшую ошибку кровью расплачиваются.

Смирнов уловил в его словах потаенный смысл, но промолчал, решил вернуться к прерванному разговору позднее.

— Всем закрыть люки! Усилить наблюдение! — отдал Остапенко распоряжение по радио. — Саперов с собаками вперед!

Через триплексы приборов наблюдения Аркадий Васильевич видел справа, метрах в десяти от дороги, отвесные скалы гор. Слева, почти рядом, начинался крутой спуск. Внизу, метрах в двухстах, бурлила на солнце горная река, ее плавный изгиб в каменных берегах, буйными ярко-зелеными красками отливала растительность вдоль берегов. Красота! И вокруг — ни души.

— Товарищ полковник! — это опять начальник разведки. — Собаки обнаружили две пластиковые мины. Пасякин их обезвредил.

— Увеличить дистанцию между машинами! — передал Остапенко приказ по радио. — Разведдозор — вперед по маршруту!

Колонна двинулась. У завала Смирнов выглянул из люка бронетранспортера. На дороге лежало до десяти каменных глыб. Вытащить такие на проезжую часть можно было только с помощью лошадей или верблюдов. Видно, завал сделан давненько — справа от него уже виднелась наезженная арбами колея. А как же мины? Ага, понял Аркадий Васильевич, мины, поставленные душманами, были противотанковыми.

— Слева внизу, вдоль горной реки идет небольшой караван, — доложил по радио Пасякин. — Все вооружены. Приветствуют оружием. Похоже, это Насыр-апа с сыновьями.

— Продолжайте движение! — отдал приказ Остапенко и, повернувшись к Смирнову, пояснил: — Насыр-апа активно поддерживает Апрельскую революцию. Он — старейший дехканин уезда, имеет девять сыновей и тридцать восемь внуков. А если еще посчитать родственников, то целая рота воинов. Душманы боятся его, обходят их кишлак стороной. Раз здесь Насыр-апа, значит, можно ехать смело. В семи, а то и десяти километрах врагов революции нет.