Аркадия Васильевича эта улыбка даже покоробила: там люди ведут бой, помощи ждут, а он?..

— Ивлев, как проход? — спросил Остапенко.

— Пасякин расчистил завал, обстреливает душманов из БМП, укрыв ее за валунами. По нему ведет огонь гранатомет.

— Гранатомет уничтожить сосредоточенным огнем!

— Есть! Разрешите атаковать!

— Нет! Не разрешаю!

Смирнов вопросительно посмотрел на Остапенко. Брови того нахмурились, две продольные складки на лбу сошлись в одну, голос охрип, звучал будто из старого репродуктора:

— Слушай боевой приказ! Сковать противника огнем с места, обеспечить безопасное прохождение основных сил бронегруппы. После чего боевой разведдозор выполняет роль арьергарда. Как понял?

— Все понял! — быстро последовал ответ.

Остапенко, ни к кому не обращаясь, произнес вслух:

— Еще раз спасибо, Михаил Львович, за науку! — Уловив взгляд Смирнова, пояснил: — Задача группе какая? Встретить и провести до пункта назначения колонну полковника Дынина. Так? Так. А цель душманов? Разгромить и захватить эту же автоколонну. Значит, главные силы банды там, впереди, куда и показывала основная стрелка по дороге. А здесь засада.

Остапенко вновь щелкнул тангентой радиопереговорного устройства, отдал приказ:

— «Бронебои»! Я — «Лидер»! Увеличить скорость движения. Пушки развернуть вправо, в готовности открыть огонь по высоте «Пологая»! — Несколько секунд помедлив, он продолжал: — Внимание, делай, как я!

Отключив радиопередатчик, Остапенко коротко сказал механику-водителю по внутреннему переговорному устройству:

— Вперед! Простреливаемый участок пройти на максимальной скорости!

Командно-штабная машина резко дернулась и, набирая скорость, помчалась по каменистой дороге. За ней так же ходко пошли все боевые машины пехоты бронегруппы.

…Новое утро застало автоколонну полковника Дынина в пути. Щурясь от яркого южного солнца, Михаил Львович пристально всматривался в полотно дороги. Начинался очередной подъем. Двигатели «ЗИЛов» гудели натуженно, хрипло. Они все выше и выше взбирались на очередной перевал.

Чем выше в горы поднималась колонна, тем холоднее становился воздух. На перевале температура перевалила за минус двадцать. Ветер, несшийся по ущелью, будто вырвался из аэродинамической трубы, сбивал с ног, искалывал лицо мириадами невесть откуда взявшихся острых снежинок. Здесь, над облаками, остро ощущалась кислородная недостаточность…

Но солдаты мужественно пробивались сквозь снежные заносы. У некоторых в крови были ладони, иссечены лица, но во взгляде каждого твердость, уверенность в себе, в командире, в товарище.